Нормальным при дворе не место! - Надежда Цыбанова

– У нас с тобой, Эсмеральда, еще одно дело осталось неокoнченным. Сначала предлагаю закрыть долг. Гурсон обещал нам уединение, поэтому никто не помешает. Итак,твой вопрос.

Я облизнула пересохшие губы. Мир на секунду замер в одной точке и с бешеной скоростью стал раскручиваться. Игры кончились, пора раскрывать карты.

– Ты телепат?

ГЛАВА 9.

Сэм Роден даже не улыбнулся в ответ – оскалился:

– Молодец, догадалась. Хотя, если честно, не так уж я и шифровался. Мне была интересна твоя реакция: сдашь ли меня принцу или нет.

– Ах тебе было интересно, - многообещающе проурчала я. - Значит, мне мучайся, а ему интересно! Погодите-ка, – я обессиленно упала на подушку, - получается, король и принц в курсе, что ты телепат?

То есть поместье изначально было просто приманкой? Обидно.

– Толькo Эйран Третий, – грустно уcмехнулся Роден. – Даже телепата можно обмануть, главное, уметь притворяться и держать мысли под контролем. Особенно, если он не догадывается, что перед ним собрат. Ну, пожалуй, еще королева Ниала в курсе.

– Ничего не понимаю, – честно созналась я. – Давай еще раз. Ты телепат. Король в курсе, королева тоже, а принц нет?

– Эйран Третий очень любил мою мать, - Сэм нежно стал перебирать мои пальчики. Но в свете последних открытий я таять не спешила. Решила подождать хотя бы пару минут. - И, видимо, до сих пор питает к ней чувства. Но приблизил он меня вовсе не из-за родства. Так проще держать все под контролем. Но при этом мне поставили жесткое условие – невеста только с одобрения Εго Величества. А то ещё сделаю такую глупость, как дети с даром телепатии. – Уголок рта Сэма искривился в намеке на горькую улыбку. – Теперь моя очередь. Ты абсолютный ноль?

– Ага, – я легко отмахнулась. Подумаешь, какое-то уникальное явление. Тут у меня целый бастард имеется. - Слушай, а ты вот прямо всех читаешь? А можешь узнать, куда дела мою любимую шаль Эвелина? Она ее уже полгода, как не отдает.

Сэм удивленно моргнул, неверующе внимательно изучил мое лицо. Глубокая складка у него на лбу начала разглаживаться. Вдруг этот невозможный человек взял и захохотал. У нас вообще-то серьезный разговор, я уже настроилась на интересные подробности, а он веселится.

– Эсми, – простонал он сквозь слезы, - ты нечто!

Я скромно улыбнулась в ответ. Это определенно лучше, чем неправильная. Молодец Сэм. Движется в верном направлении. Такими темпами я и до нормального комплимента доживу. Лет через пять. И без поместья.

– А теперь ты мне расскажешь, – я с деловым видом устроилась поудобнее. – Что это было за представление с Марибэль?

Роден решил, что в беседе главное комфорт, естественно, свой и, нагло сдвинув меня, вытянулся поверх одеяла.

– Даже стыдно признаваться. Мы существенно недооценили Финта Тринстона. Да и я ведь не поверил, будто он пытался тебя подчинить. – Я кровожадно засопела. - Стоп-стоп. Это был первый и последний раз, когда я пропустил твои слова мимо ушей. Честное слово. Клянусь… клянусь… во! Рудольфом клянусь. В общем, мы оказались замешаны в бoрьбе за трон чужого королевства. Причем вскрылось это совершенно неожиданно. Финт Тринстон направлялся на аудиенцию к Эйрану Третьему. Хотелось дипломату извернуться из брачной петли. Но Ламия Фуран у нас дама пробивная в буквaльном смысле этого слова. Подкараулила мужчину и накинулась на него с поцелуями. Порыв души был искренний, поэтому отбиваться Тринстону пришлось всерьез. Привлеченный нарастающим скандалом король вышел посмотреть, кто это такой громкий в коридоре возле святая святых – его кабинета. Прыть желающей семейного счастья Ламии подложила свинью Тринстону – случайно расстегнутый замок цепочки, на котором висел защитный амулет. Бить дамочку дипломат не рискнул и просто пытался извернуться из захвата, но не заметил, что защита благополучно упалa на пол. Мыслил дипломат много, образно и матерно. Эйран Третий у нас мудрый правитель. Он тихонько приказал огреть по затылку брыкающегося мужчину и изолировать его в комнате под охраной. Это тебе не принцессы-шпионки, а практически второе лицо Дурсена, в камеру его не посадишь, с палачом не познакомишь. Нет, отрубить голову гаденышу хотелось, но не ценой войны.

Я не выдержала и ущипнула министра, привычңо растекающегося мыслью по древу, за аппетитный бочок. Лишнего там не было, но кушать хотелось зверски.

– Короче, – заявила я, с довольной моськой наблюдая, как Сэм трет бок.

– Εго план не сработал, - мужчина на меня посмотрел, хитро щурясь.

– Хорошо, - сдалась я. Не так уж и кушать хочется. Голодание – оно полезно, вон Ее Величество подтвердит. - Рассказывай.

– Ага! – он щелкнул меня по носу. – То-то же. Все дело в долге, который перешел к твоему отцу. Видишь ли, королевство Дурсен не имеет возможности погасить его в ближайшие десять лет точно. У них кризис. На этом и решил сыграть Тринстон, чтобы дискредитировать правящую семью. А вообще он молодец, – Роден завистливо хмыкнул, – замахнуться на королевство, где такое количество наследников, и почти сделать их. На каждого был заготовлен компромат. Один любил бордельных девок часто и помногу. Другой увлекался спиртным. Там все не без греха. Карст так вообще с любой пробкой за почетное звание идиота посоревнуется. А вот король, в отличие от деток, был хитрым лисом. А тут такой шикарный предлог, как пустая казна. Для начала Тристон хотел взять сам долг под свой контроль. У него родился гениальный план – получить корону через тебя. Жениться, убрать твоего отца,и как наследник радостно потирать ручки.

Теперь настал мой черед ехидно улыбаться и фыркнуть:

– Ну-ну. Все равно бы ничего не вышло. Не отец мне Рафаэль Гурсон и претендовать на его деньги я не могу. Только с разрешения Его Величества. Но так и расстался король со своими денежками. Так что никакая я не богатая невеста.

– Ну и замечательно, – логика Родена в очередной раз поражает своей адекватностью. – Богатая невеста – это знаешь сколько проблем: ухаживай, дорогие подарки дари, опять отцу плати. А так забрал, и все – красота. Ай! Не надо меня щипать! И бить тем более! Вспомни, что ты воспитанная… Ай! Хорошо, невоспитанная девушка.

– Дорогой, – мурлыкнула я, - а не подашь ли ты мне алебарду? Вон она стоит в углу.

– Вот же женщина,