Королева-молния (СИ) - Золотарева Елена

Натянув вчерашнее платье, я вышла на крыльцо.

За столом, сколоченном из старых посеревших досок хозяйничала Ольга, расставляя посуду. В центре парил самовар на углях, а рядом на закопченной сковороде золотились ароматные пышки.

Я скромно присела на самый край скамьи точно бедный родственник. Рик спрыгнул с крыши и без промедления пошел к столу. Ольга накинула на плечо полотенце, подхватила кувшин с водой и пошла к нему навстречу.

Вы только поглядите какая идиллия! Ей бы в руки крынку молока и ломоть хлеба, вместо воды и полотенца.

Я жадно впитывала в себя каждое мгновение, пока Рик мыл руки, умывал лицо, и вытирал грубой тканью шею, грудь, и капельки воды, скатившиеся по точеному прессу к поясу джинсов.

Они о чем-то говорили и мило смеялись, а моя ревность, тем временем, пожирала нервы и последние капли здравого смысла.

Ольга ушла в дом, пообещав сейчас же вернуться, а Рик в несколько шагов оказался у стола и сел напротив.

Разливая заварку, Рик поглядывал на меня и улыбался. Точнее ИЗДЕВАЛСЯ!

— Что ты здесь делаешь? — не выдержала я.

— Чиню крышу.

— Тебя никто не просил!

— Ольга сказала, что ты решила остаться здесь.

— Тебя это никак не касается!

— Касается! Еще как касается! — он отставил заварник и стал наливать кипяток.

— Это каким боком, позволь узнать!

— Знаешь, если в доме прохудилась крыша, ее нужно залатать.

— Это, если речь идет о ТВОЕМ доме… — я скрестила руки на груди в поисках защиты, понимая, что моего напора уже явно не хватает для сопротивления.

— Вот именно. Моем. Сколько тебе кусочков сахара?

Какой сахар, когда я остаюсь без дома, пусть дырявого и с щелями толщиной с палец?

— Ты здесь жить собрался?

— Мы…

— Что «мы»?

— Мы здесь жить собрались… Пока ты не передумаешь.

— Счастливо оставаться, ребята! Была рада познакомиться с вами! — из дома вышла женщина, похожая на обычную городскую жительницу: узкие джинсы, кеды, косуха, солнечные очки, и конский хвост в художественном беспорядке.

— Как оставаться? Ты куда? — я даже подскочила с шатающейся лавки.

Ольга помахала рукой и послала воздушный поцелуй.

Ушла…

Я почувствовала себя ребенком, потерявшимся в толпе. Слишком неожиданно она ушла. Говорила же, что еще неделю-две побудет со мной!

— Это ты устроил, да? — если бы я только умела метать ножи взглядом!

— Что именно? — Рик поставил передо мной чашку, полную чая, и сделал глоток из своей.

— То, что Ольга ушла! То, что Лорен не смогла тебя почувствовать! То, что я вообще оказалась здесь! — я говорила все громче и чувствовала, как мои пальцы наливаются тяжестью. Наверное, я достаточно восстановилась, чтобы снова начать биться током.

Рик поймал мои ладони и сжал их в своих.

— Не стоит. Тебе нужны силы, чтобы поправиться.

— Какая забота! А можно узнать, где ты был раньше? Когда действительно был нужен мне?

Мое тело начинало потряхивать от разрядов, но Рик, словно впитывал в себя всю эту дрожь, через наши соединенные руки.

— Я расскажу, когда ты успокоишься.

— Уходи! — сквозь сжатые зубы прорычала я, и вырвала свои ладони из его пальцев.

— Только с тобой, — серьезно ответил Рик.

— Как ты вошел в круг? Откуда ты вообще взялся? Лорен чувствовала, что ты идешь, но сказала, что поблизости тебя нет.

— Лорен выбрала противника не по силам…

— Что ты сделал с ней?

— С ним. В образе волка, Лорен — мужчина.

Я сглотнула. Рик вряд ли бы стал убивать женщину, заведомо слабее себя, но волка-самца…

— Ты убил его? — еле слышно спросила я.

Рик недовольно вздохнул и потер лоб.

Точно убил.

Я сорвалась с места, опрокидывая лавку, и рванула в избушку. Нет, я не искала там спасения. От зверя ничто не спасет. Просто мне хотелось остаться одной, не видеть больше этих глаз напротив, в которые я, почему-то, до сих пор смотрю как завороженная.

Минут через двадцать по крыше снова застучал молоток, нарушая густую тишину старого домика. Настырный.

А часа через два все затихло. Лишь едва слышное журчание горной речки и пение птиц. Я ждала, что вот-вот он войдет внутрь, но нет. Я ошибалась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я вышла во двор — никого. На крыше тоже пусто. На столе уже остывший самовар и нетронутые чашки с чаем. Рик испарился.

Я и бескрайний лес, полный хищных зверей и птиц.

Страх стал покусывать щиколотки, поднимаясь все выше.

И я собиралась жить в этой избушке посреди леса и гор одна? Это еще ночь не настала… Может, все-таки нам с Риком лучше поговорить?

Чтобы хоть как-то отвлечься, я стала собирать посуду. Но волчий вой где-то поблизости, напугал еще больше. Чашки с громким звоном вдребезги разбились, падая на землю, а я, как последняя трусиха, удрала в избушку.

Пока я пыталась отдышаться, в дверь поскребли. Жуткий холод пополз по коже, будто за мной пришли из самого ада. Но жалобный скулеж, который я уже слышала от Лорен, немного успокоил сердце.

Я приоткрыла занавеску. Под дверью сидел волк с желтыми глазами, печально склонив голову. Лорен! Точно она!

Я поторопилась открыть дверь, и кинулась на шею волку, обнимая и целуя лоснящуюся шерсть. Жива!

Мы катались по скрипящим половицам, волк лизал мое лицо и руки, а я чесала его живот и лапы. Я была так рада, что Лорен жива, что совершенно забыла, что она, влюбленная в меня, могла бы абсолютно неверно истолковать мою радость. Тем более, что в образе волка она была уже не женщиной. Но это было не важно.

Пронзительный стон, и туша волка отлетает ударяется о дверь, отворяя ее настежь.

— Я сказал, не позволять севе лишнего! — зарычал Рик, и хлопнул дверью, оставляя поскуливающее от боли животное снаружи.

— Ты что себе позволяешь? — возмущению моему не было предела, кажется, я была готова заискрить и глазами, и ноздрями, и ушами…

— Всего лишь указываю его место. Волк будет жить на улице.

— Это Лорен!

— Предпочла бы, чтобы я все-таки расправился с ней?

Рик сбросил с плеч на пол огромный сверток, похожий на спальный мешок. Кажется, это был именно он.

— Лорен спасла меня! Пока ты…

Рик возник передо мной так внезапно, что я опешила. Его большой палец лег на мои губы, мешая продолжить, обвел их контур и легко потянул вниз, приоткрывая рот. Что-то невероятно теплое и слегка щекотное закрутилось на уровне солнечного сплетения и постепенно спустилось вниз живота. Дьявол! О чем я говорила?

— Не стоит говорить о том, чего не знаешь… — почти пропел тихим бархатом мне на ухо.

А я стояла, словно околдованная, не в силах оттолкнуть, желая наоборот, прижаться к этому жаркому мощному телу. Аромат его кожи манил попробовать ее на вкус, хотя бы слегка провести кончиком языка по загорелой сильной шее.

Не отдавая себе отчета в том, что творю, я уже сама подставляла свои губы под ласки его пальца, закрыв глаза.

— В тот вечер мы с тобой должны были покинуть город магов, — его пальцы легко водили по скулам, иногда, еле заметно, царапая потертостями на коже.

— Почему ты не сказал мне заранее? Почему заставил пережить все это?

— Чтобы никто не смог прочесть твои мысли.

— Мои мысли не мог прочесть ни Альберто, ни Николя.

— Николя смог уловить нечто похожее на мысли о твоем побеге. Он не был уверен, но предупредил. Поэтому, я пригласил свою тетушку присмотреть за тобой.

Его голос вибрировал в каждой моей клеточке, заставляя тело дрожать, лишая рассудка, подчиняя мой разум этому теплому бархату…

— Весь вечер я пытался поговорить с тобой, был рядом, но ты все же захотела уйти. Я не стал останавливать, тем более, что ливень, нарочно устроенный Максом, не позволил бы ни одной живой душе покинуть пределов отеля.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Пальцы нежно скользнули по виску, зарываясь в копну волос.

— Нам нужно было собрать всех в одном месте, и свадьба — стала лучшим поводом, вдобавок, уничтожила бдительность гостей.

На мою щеку легла вторая ладонь, и я вздрогнула, словно ко мне прикоснулись оголенным проводом.