Дылда Доминга - Erratum-2

— А по Синглафу?

— Он был моим наставником, я переживаю за него.

— Хотела бы вернуться?

— Нет, я так и знала, — Лили резко подскочила. — Все эти задушевные беседы — ничуть не лучше ловушек демонов.

— Разве быть пойманной тем, кем хочешь, — не счастье? — спросил он.

— Для этого не нужно никого ловить, можно просто быть рядом.

— Почему же ты не рядом…

— Прекрати, — Лили поднялась на ноги и сделала пару шагов в сторону озера, — тебя это не касается. — В ее голове услужливо всплыли картины со светящимся коконом.

— Ты изменилась в лице, — он догнал ее, и холодные пальцы коснулись ее подбородка.

— Ты сам говорил, что все меняется, — Лили отвела его руку, и усмешка у нее получилась напряженной и агрессивной.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — тихо произнес он.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы быть рядом?

— Да, конечно, — кивнула Лили. — Идем, соглядатай, нужно успеть в бар до закрытия.

— Хочешь напиться?

— А может, ты уже замолчишь?

— И как же ты собираешься туда добраться?

— Разве не ты у нас — великий мастер переходов?

— Это была просьба?

— Это в твоих же интересах.

— Ты понятия не имеешь, что в моих интересах.

— Отлично…

43

Уриэль со своими ангелами выходили из ада, мягко говоря, потрепанными, а откровенно говоря, с существенными потерями. И то, что демоны понесли потери не меньшие, все равно не улучшало положения. Взгляд Петры, которым он иногда одаривал старшего, словно говорил: «и чего мы добились?» Остальные ангелы брели молча, устало опустив крылья. Лететь сил уже ни у кого не было, да и при наличии того количества ран, что им нанесли, полеты были недопустимой роскошью.

Врата вытолкнули их во внешний мир, будто «свет божий» раздражал саму ткань мироздания своим присутствием в преисподней.

Рамуэль поддерживал Танату: парня шатало от ран, и он с трудом переставлял ноги, но от предложения Рамуэля понести его сконфуженно отказался. Впрочем, Рамуэль и так знал, что он скажет — у юности было столько предубеждений, которые еще не развеялись, несмотря на боевой опыт.

— Сейчас вернемся в наши холмы, и я тебя подлатаю, — произнес Рамуэль, пытаясь отвлечь парня от мучительной боли, вспыхивавшей в его теле при каждом шаге.

— Я дойду, — словно опасаясь, что Рамуэль без предупреждения подхватит его на руки, поторопился с ответом Таната.

— Ты точно дойдешь, если будешь и дальше изображать из себя героя и не позволишь себе помочь, — прокомментировал Петра, проходя мимо них.

— А ты бы лучше проверил, не почернели ли еще твои крылья, — вспылил Таната и тут же скривился от боли.

— Петра, — Рамуэль без слов посмотрел на ангела, и тот, пожав плечами, оставил их в покое. Оба старших понимали, что мальчишка не прав, но сейчас было не время и не место читать морали.

Петра ускорил шаг и вырвался во главу группы. У него не было серьезных ранений, но ангел почему-то ощущал себя настолько уставшим, что мечтал добраться до холмов и упасть, забыв об их сражении, как о дурном сне. Он понимал бои, которые велись ради великой цели — спасения других, терять же товарищей и кровь только ради того, чтобы убить несколько демонов, которые даже не терзали и не уничтожали души, было по его меркам неразумно.

— Что это, — тихо прошептал он себе под нос, когда увидел вдали колеблющиеся фигуры. Похожий возглас издал следующий за ним Кориэль. И когда уже целая группа ангелов с интересом рассматривала толпу душ в нескольких шагах от себя, к ним подошел Уриэль. Судя по озадаченному выражению его лица, он тоже не понимал, что происходит.

— Освобожденные души? — пробормотал он, разглядывая фигуры. — Но как?

— Может, Падший одумался? — неуверенно произнес Илиэль и тут же умолк от абсурдности собственного предположения.

— Так много, — Уриэль разговаривал словно сам с собой, не замечая ангелов.

— Может, это что-то наподобие белого флага? — предположил Таната. — Предложение мира?

— Тогда где посланники? — очнулся Уриэль, и парень по привычке пожал плечами, и тут же скривился от боли.

— Мы не в том положении, чтобы предлагать нам мир, — сурово произнес Уриэль. — Мы фактически проиграли, — он бросил короткий взгляд на Петру и тут же отвел глаза.

— Но он этого может не знать, — возразил Таната.

— Да ну? — голос Уриэля сочился скептицизмом. Большинство ангелов придерживались той же точки зрения, но нашлась пара, которая поддержала Танату.

Пока они рассуждали, строя бесплодные догадки, Петра успел подойти к душам, переговорить с ними и уже возвращался назад к своим братьям.

— Что ты узнал? — Уриэль напряженно посмотрел на ангела, не ожидая никаких добрых вестей. Но на лице Петры застыло изумленное выражение, которое не изменилось, даже когда он перевел взгляд на старшего.

— Они освободились сами, — глухо проговорил он.

— Как? — несколько голосов раздалось одновременно.

— Это же невозможно, — проворчал Илиэль.

— Я знаю, что это невозможно, — произнес Петра, — и, тем не менее, это так.

Уриэль отодвинул Петру нетерпеливым жестом и направился к группе спасенных, за ним следом ринулись другие ангелы. Шум их голосов наполнил воздух: невероятность происходящего заставила их забыть о правилах и дисциплине. А души вновь прибывших охотно делились с ними своими переживаниями и свободой, которую они все, как один, считали заслуженной. Каждый из них рассказывал о перенесенных страданиях и осознании своих ошибок, об исправлении и исцелении от зла, закончившемся тем, что они вольны были покинуть место своего недавнего заключения. С сожалением говорили об оставшихся, которые так и не смогли постичь истину, и выражали надежду на то, что скоро их ряды пополнятся новыми свободными людьми.

Уриэль слушал все это и всерьез думал, не спятил ли он. Не лежит ли на дне колодца душ, истекающий кровью от ран и задыхающийся от ядовитых миазмов. Но рядом с ним был его «свет божий», уставший, побитый и такой же обалдевший, и все окружающее было слишком похоже на правду.

— Что ты думаешь? — спросил он Петру.

— Кроме того, что сплю?

— Кроме.

— Что мир сошел с ума. Так не бывает, — беспомощно посмотрел Петра на людей.

— Ну, а если, то как это могло случиться?

— Лили? — к ним приблизился Рамуэль.

— Лили пала, — произнес Уриэль.

— Не думаю, — покачал головой Рамуэль.

— Где твой меч? — заметил старший.

— Я отдал его ей, — признался ангел, — я не смог бы причинить ей вред, прости.