С. Алесько - Обуздать ветер

— У тебя ломалось легко? — спросила Малинка.

— Ломалось нетрудно, почти как обычный сухостой. Я же объяснял, что сложно из-за ветра, да еще тошнота накатывает, когда эти шипы вижу. Колются они вдобавок…

— Колются — ладно, можно стерпеть. У меня вообще не ломалось. Ощущения были такие, будто куст из железа выкован или из камня сделан. Ветка не гнулась, не пружинила. Верно, ты прав насчет кровных родичей.

Сойдя на берег в Усте, самом крупном приморском городе степного Ветлужа, мы направились на постоялый двор. Выбирал Корешок, потому как мне вовсе не хотелось, чтобы Эрика лично познакомилась с кем-то из моего прежнего окружения. Другу же (по его собственным заверениям) были ведомы лишь приличные гостиницы и прочие заведения. У меня чесался язык спросить, какой из устовых веселых домов достоин, по мнению айра, называться приличным, но при сестренке пришлось сдержаться.

Войдя под вывеску "Тихой гавани", я с трудом подавил смешок. Название, учитывая любовь некоторых кабатчиков к шутке, могло означать полностью противоположное (а с друга станется затащить дерущую нос творящую в злачное местечко, хотя бы ненадолго, чтобы спесь сбить), но мы очутились в столь же сонном и благопристойном заведении, как и памятные мне по Совиному Углу "Три удода". Пожилой хозяин, немолодые служанки, благообразные посетители — мы с Корнем в таком окружении выглядели сущими громилами. Эта мысль незамедлительно нарисовалась на лице кабатчика, полнотой и здоровым розовым цветом выдававшем единственную слабость, вполне простительную при его занятии — любовь к обильной трапезе.

— В "Тихой гавани" рады любым гостям, — заявил хозяин на наши приветствия. — Но как бы вам здесь не заскучать.

— Мы — люди мирные, почтеннейший, — ответил я. — Я к тому же путешествую с сестрой, — приобнял Эрику за плечи, — и веселья не ищу.

— Не беспокойся, хозяин. Посуда и обстановка не пострадают, — заверил Корень. — Равно как и постояльцы. Две комнаты найдутся?

Комнаты нашлись, даже по соседству. Вряд ли наши физиономии (вернее, моя физиономия и разбойничья стать айра) вызвали доверие кабатчика, но ладная фигурка Эрики вкупе с благообразной мордашкой оказали необходимое действие.

В Усте пришлось ненадолго задержаться. Не ради знакомства айрицы с очередным человечьим поселением, о чем сестренка твердила с самых Цветущих островов, а из-за ожидания каравана, следующего в нужном направлении. Поначалу Корень чуть было не ударил по рукам с купцом, едва ли не на следующий день отправлявшимся в Верещатник, город, стоящий на северных холмах, откуда до границы со Светаной была пара дней пути. Мне не слишком нравилась такая спешка. Нет, медлить незачем, но и бросаться очертя голову в путь, не подготовившись к дороге, глупо. Поэтому я и придержал друга за рукав, стоило краем уха услышать разговор о Светлогорье, столице той самой Светаны, что лежала много западнее, а значит, ближе к Багряному Краю.

— Ежели вам в Кленовые Кущи (так иной раз величали малинкину страну), то Светлогорье поближе, кто ж спорит, — и купчина отправился искать другого охранника, явно разочарованный, что упустил Корня.

Мы подошли к молодому мужику, только что поминавшему столицу Светаны, и предложили свои услуги.

— Мне одного охранника не хватает, — ответил купец. — А вас двое.

— Нас, вообще-то трое. Еще моя сестра. Но она, понятное дело, беречь твое добро не станет, да и я не рвусь. Работать будет только он, — хлопнул айра по плечу.

— Коли у тебя двое нахлебников, на большую плату не расчитывай, — обратился мужик к Корню. — Дать смогу не больше пяти золотых.

— Договорились, — кивнул тот. — С тебя кормежка и места в повозке.

— Кормежка для тебя, места для брата с сестрой. Идет?

— Идет, — быстро сказал я, потому как Корешок изобразил на лице напряженное раздумье. Мне же не хотелось торговаться, уж очень удачно все складывалось. Денег у нас пока было достаточно, а путешествие с караваном не грозило серьезными издержками. Зато шли в нужном направлении, да еще получили места в повозке, значит, я смогу дрыхнуть и днем. Вернее, не дрыхнуть, а отправляться в степь и ломать клятый куст не только по ночам.

— Заметано, — улыбнулся купец. — Отправляемся через два полных дня. Сбор послезавтра вечером, на подворье Кремня, это я. Живу у Северных ворот, там всякий знает, покажут.

— Я — Корень, это мой друг Тимьян.

— Зачем вам в Светлогорье? — прищурился Кремень.

— Да просто по пути. Нам дальше, в Багряный Край, — ответил я.

— Друг там девицу оставил, которую никак забыть не может, — ухмыльнулся Корень. — Вот, решил счастья попытать — вдруг и она по нем до сих пор сохнет? Сестренка у него малахольная, следом увязалась, на корабль потихоньку пробралась да спряталась. Мол, хочу земли чужие повидать. А мне приходится за двумя ненормальными приглядывать.

— Имей в виду, в пути тебе придется за моим товаром смотреть.

— Ну, если не доверяешь…

— Доверяю. Выправка в тебе видна, значит, дело разумеешь. Что до остального… Лихие люди поубедительней бы наплели, чем ты тут рассказал, — хмыкнул купец. — Значит, послезавтра вечером. Не опаздывайте.

Сестренка, узнав новости, не выказала бурной радости. Ей, видите ли, не хватит времени, чтобы посмотреть город. Мне тут же вспомнилась Малинка. Ну почему бабы такие любопытные?

— Жена хозяина взяла меня на рынок, и я выучилась, наконец, торговаться, — с гордостью поделилась айрица.

— Славная женушка кому-то достанется! — тут же высказался Корень. — Мало того, что творящая, внучка самого Клевера, так еще и человеческих штучек поднабравшаяся.

— Тебе счастье в моем лице уж точно не грозит! — огрызнулась Эрика.

Айр счел ниже своего достоинства отвечать, только хохотнул издевательски. Мол, всю жизнь мечтал.

— Ти-им, — сестренка присела рядом со мной на кровать и заглянула в лицо. — А в Светлогорье можно задержаться? Там, наверное, еще интереснее, раз это столица.

— Посмотрим. Может, и задержимся, — спорить заранее не хотелось. Я все еще не расстался с надеждой, что айры пришлют кого-то за беглой девчонкой. Может, ее как раз в эти два дня и заберут, что нам до отправления остались.

— Ты такой славный! — мнящая себя жутко хитрой мерзавочка обняла меня и чмокнула в щеку, заодно бросая из-под ресниц победоносный взгляд на Корня.