Похититель разбитых сердец - Эля Рин

Несколько долгих, мучительно долгих секунд та просто смотрела на руку. Капли вмиг стали алыми, зашипели, вскипели… а потом впитались в кожу и ногти. Без следа. Тогда Лия медленно подняла глаза на сестру и задрожала. Сначала мелко, будто от холода, а потом все сильнее и сильнее.

– Ничего себе «довольно безопасны», – удивленно сказал Миша, и тогда Лия закричала:

– Ты!!!

Как в замедленном кино, к ней уже бежала русалка, протягивая руку… Один за другим оборачивались другие студенты… Кто-то уронил свою мензурку, и по комнате плыл звон… Одна тоненькая, хрупкая нота, которую заглушал дикий, полный сумасшедшей боли и отчаяния крик:

– Ты!!!

Мия в ужасе отшатнулась, а я вскочила, чтобы схватить ее за руку и утащить прочь отсюда, из класса, из «Инея», из города, пока не закончился этот хрустальный звон, пока не сменилась картинка, пока можно было хоть что-то исправить.

Но я не успела.

Лия схватила со стола искристо-черную колбу и швырнула ее Мие в лицо. Быстрым, коротким, выверенным движением, как будто всю жизнь тренировалась. Звон оборвался, в аудитории разом вылетели все окна и стекла из шкафов, и с улицы ворвался ледяной ветер.

– Что… – тоненьким голосом спросила Мия, поднесла ладонь к щеке – и рассыпалась, разлетелась хлопьями пепла, которые заплясали в воздухе, мешаясь со снежинками и стеклянной крошкой.

– Будь ты проклята, вот что, – ответила Лия, рухнула на стул, закрыв лицо ладонями, и разрыдалась.

Перед глазами у меня кружился кусочек пепла, я почему-то никак не могла оторвать от него взгляд и думала о всяких глупостях. Например, интересно, горячий он или нет? Но так и не решилась коснуться.

Глава 10. Буквы и безысходность

В конце февраля мы прилетели в Адлер. Втринадцатером.

– Хорошее число, – с видом академика заявил Витек, когда самолет медленно, как будто на ощупь, катился к зданию аэропорта. Метель была такой сильной, что иллюминаторы тут же залепило снегом, едва мы приземлились. – Чертова дюжина, хорошо нам подходит.

После смерти Мии пара студенток из двух других групп решили, что не готовы учиться дальше, и ушли из «Инея». Как оказалось, это было вполне реально. Договориться об отработке, разобраться с бумажками, подписать несколько документов о неразглашении… Короче, просто. Кажется, я ужасно завидовала этому их «просто» и, когда они уезжали из гостиницы, злилась и провожать никого не пошла.

– О да, – ответила я Витьку. – Жаль только, что у нас по программе не курс нумерологии. А то сдали бы его по умолчанию и наслаждались весной. Морем, солнцем, горами, чудесной погодой.

Даша хмыкнула.

– Как думаешь, где мы будем жить?

– Вариантов немного, – я пожала плечами. – Либо в свеже-олимпийской застройке. Либо в санаторно-советском дряхлом фонде. То ли на берегу. То ли нет. Одно из двух. То есть четырех.

Однако я ошиблась.

В зале прилета нас уже ждал сухой и узловатый, словно высокогорное дерево, старик. Он чем-то неуловимо напоминал Фаину. Обветренное темное лицо, длинные пальцы на руках, будто веточки, спокойствие, которым от него веяло… Он шагнул нам навстречу, поднимая табличку «Академия «Иней», и улыбнулся:

– Хорошо долетели? Погодка вас встречает… дааа, – в голосе его неожиданно прозвучала звенящая гордость. Как будто сам организовал такую вот «погодку».

– Неплохо, – ответил за всех Кирилл.

– Сейчас по дороге завернем за шашлыком, покушаете. Потом в Поляну заедем за снаряжением и, кхм…

– Каким снаряжением? – подозрительно спросила Даша.

– Вы же не полезете в горы в пальто и джинсах? – усмехнулся старик. И тут же спохватился, прижал ладонь к груди и склонил голову, приветствуя всех. – Простите деда, толком не поздоровался, не познакомился. Виксинтий.

– Имя-то какое, – шепнул Санечка.

Старик в ответ хмыкнул, махнул рукой и повел нас к выходу из аэропорта. Там ждал микроавтобус на огромных колесах с ребристыми протекторами, одновременно выглядящий древне и футуристично. Хотелось надеяться, что он не развалится по дороге. Особенно по такой погоде. А еще хотелось понять, высоко ли нам придется лезть в эти самые горы. При мысли о том, что куда-то надо подниматься в метель, у меня тряслись поджилки. Это что же, проверка с самого порога? Что за снаряжение нас ждет? Ледорубы, альпенштоки и системы для скалолазания?

Мокрый снег метался в воздухе, мешал дышать, забивался за шиворот, залеплял глаза – короче, вел себя ужасно приветливо. На стоянке рядом ругались таксисты, выясняя, чья очередь брать очередных пассажиров по десятикратному ценнику. Через дорогу виднелась пальма в белой «шапочке» и с уныло поникшими листьями.

– Простите, а долго мы будем ехать? – спросила я Вискси… Виски… Виксинтия, во.

– Дааа, – задумчиво протянул тот, приставив ладонь козырьком ко лбу и поглядев на небо. – Дороги завалило, часа три только до склада добираться будем.

Я вздохнула.

Ужасно хотелось куда-нибудь уже прилечь, забиться в норку, сказать «я в домике» и ни о чем не думать. Последние дни в Светлогорске слились в один, длинный-предлинный, наполненный муторным, тошнотворным мороком и призраками прошлого. Мне казалось, что нас, учеников, просто сгребли с шахматной доски, свалили в коробку как попало, а теперь перенесли и выставили на другое поле. Только оно уже не для шахмат, а для го. И играй как хочешь. То есть живи. Сдавай экзамены. Ходи по граням реальности. И помни-помни-помни. О чужих ошибках и своих.

Я оглянулась.

Лия стояла чуть в стороне от остальных, сунув руки в карманы, и смотрела себе под ноги. С таким сосредоточенным выражением на лице, как будто там, на асфальте, было что-то неимоверно интересное.

– Садитесь! – крикнула Виксинтий, обметя снег с лобового стекла и усевшись за руль. Дверца микроавтобуса со скрипом поползла в сторону, я медленно выдохнула и шагнула к Лие.

– Идешь?

Она подняла на меня глаза. Пожала плечами:

– Куда ж я денусь.

– С подводной лодки, – вздохнула я, и мы отправились покорять стихию. Через три часа люк на потолке начал протекать, и я мысленно погрозила себе пальцем за пророческие слова.

Склад снаряжения в Красной Поляне был один в один как в Овсянке. Те же деревянные полы и скрипучая мебель, тот же запах, та же планировка помещений. Мне даже показалось на секунду, что мы одновременно находимся и здесь, и там, и если я выгляну наружу, то увижу за голыми ветвями деревьев Енисей. Но вместо него в окно были видны укутанные облаками горы.

Именно туда, в сторону мутной белизны, показал Виксинтий, когда мы переоделись в походную одежду и обреченно приготовились продолжать путь. Метель утихла, и на небе среди туч показалось бледно-голубое пятнышко, но все равно идея лезть куда-то по склону