Эльфийка. Переполох в Академии (СИ) - Винни Фред

Я рассмеялась, кивнула:

— Хорошо, следующие сто лет живем так. А потом придумаем что-нибудь другое.

Он зажмурился с веселым шоком, покачал головой и прошептал:

— Я до сих пор поверить не могу. Что это вообще за ритуал, что он дает?

Я изобразила серьезный вид и стала перечислять:

— Первое и главное — не понадобится Камень Понимания, но он нам и так не нужен, я говорю на языке Грани Дэ свободно. Второе — если один болеет, то второй будет тоже, если специально не ставить блоки, я не умею их ставить, но это можно найти в книгах. Но объединенные редко болеют, у них двойной иммунитет. Потом, у нас станет одна группа крови, можно будет делать переливание без фильтрации. И сила тоже станет полностью идентичная, она у нас и так похожая, но станет вообще один в один. И пересадка тканей будет идеально проходить, они будут приживаться как свои. Могут быть одинаковые сны. И мы умрем в один день, если от старости или серьезной болезни. Если кого-то убьют, то второй останется с половиной души, это очень печально. Так что береги себя.

Он сделал серьезную мину и кивнул, я рассмеялась. Подумала и добавила:

— И еще, самое главное. Мы можем измениться, внешне. Мы станем похожи как родственники. Ты можешь стать похожим на эльфа. Не пугает?

Он фыркнул и смерил меня взглядом:

— Главное, чтобы тебя не пугало стать похожей на оборотня.

У меня только сейчас появилась мысль о том, что я тоже от него что-то возьму, я округлила глаза:

— Ты думаешь, у меня вторая сущность появится?

— Понятия не имею, все, что я знаю о Слиянии, я знаю от тебя.

Я посмотрела на наши забинтованные руки, на Ромкину беззаботную улыбочку, медленно кивнула:

— Главное, спросить об этом вовремя.

Он закатил глаза и фыркнул:

— Можно подумать, я бы отказался, если бы мне не понравились условия.

— Не отказался бы? — я опять задавала вопросы, ответы на которые знала, он посмотрел на меня так, как будто видел насквозь, утянул в сторону с дороги и прижал спиной к витрине, шепча на ухо:

— Ни за что.

***

Глава 13, как нас нашли и мы заплатили за все

Мы дошли до конца улицы, свернули на пляж и прошли еще столько же обратно, сняв обувь и хлюпая босыми ногами по воде, все встречные смотрели на наши забинтованные руки и улыбались нам. Потом мы устали и нашли маленький отель, сняли там единственную комнату, на которую у нас хватило денег, поели хот-догов и легли спать, прямо в одежде, потому что не могли снять ее из-за бинтов. Я чувствовала, как двигаются корни и побеги Плода Души между нашими ладонями, и пыталась поверить в то, что завтра мы станем настоящей парой, и никто уже никогда нас не разлучит. Я может быть, изменюсь. Но Ромка мне так нравился, что я была бы рада быть на него чуть-чуть похожей, смотреть в зеркало и видеть что-то от него, это было бы прекрасно. Когда я засыпала, он обнимал меня.

Мне снился длинный приятный сон, в котором мы были вместе, разговаривали, смеялись, смотрели друг на друга, слушали музыку. Потом я поняла, что музыка действительно есть. Где-то недалеко, то ли на этаж ниже, то ли за стеной, наверное, театр. Там грохотала музыка, свистели и аплодировали, впечатляюще сильно пел бархатный баритон, я как будто бы даже узнала песню, это была одна из тех опер, которые иногда гастролировали в Сильвин-тэре. Я заслушалась и опять почти уснула, когда поняла, что поют не на эльфийском, а на языке Грани Дэ, и стала вслушиваться в слова.

— Кот… Чем же ты болел, несчастный лысый… кот? Где ж тебя носило по подвалам, кот?! Где твой живот таскала злобная судьба, что кости с кожей лишь остались от тебя? И днем и ночью нет покоя мне с тобой — под одеялом, сволочь, спишь с моей женой! Но как же выгнать с голой жопой на мороз, ведь на тебя, бедняга, не взглянуть без слез. Не взгляну-у-уть… без сле-о-оз!

Я от шока дышать забыла, и теперь лежала, смотрела на размотавшийся бинт, и пыталась понять, что меня шокирует больше — текст песни или обалденное качество исполнения.

За маленьким тусклым окном светило солнце, я перевернулась на другой бок и увидела выходящего из ванной Романа, мокрого, безмерно довольного собой, и практически голого — на нем было только полотенце, и закрывало оно даже меньше, чем тот мой любимый "прости-господи-костюм".

Он увидел, что я проснулась, и жизнерадостно раскинул руки:

— Утречко, солнышко! Вставай давай, нам в два часа комнату сдавать. Не особо ты и изменилась. Хотя, я тоже. Уши только, — он подошел к шкафу, открыл дверцу и стал рассматривать себя в большом зеркале: — По-моему, я похудел. Как думаешь?

Я с удовольствием изучала его мускулистую спину и ноги, и радовалась что они не изменились.

— Тебе кажется.

— Думаешь? А по-моему, похудел, — он подвигал плечами, качнулся с пятки на носок, чуть подпрыгнул и посмотрел на меня через зеркало: — Ощущение такое, прыгать легче. И бороды нет. Ты бы видела, сколько с меня шерсти облиняло, я думал, сток чистить придется. — Он поскреб ногтями шею, задирая подбородок и рассматривая себя в зеркале, посмотрел на руку и показал мне: — Татуха появилась. Какая-то она ни о чем, если честно. Ничего, если я сверху рукав набью, она же не испортится?

Я посмотрела на его "ни о чем" татуху, означающую, что он теперь мой с потрохами, еще надежнее, чем если бы я приковала его к батарее, улыбнулась и кивнула:

— Набивай, в ней нет магии, это просто следы от корней Плода Души.

Он кивнул, закрыл шкаф и развернулся ко мне:

— А покажи свою.

Я размотала остатки бинта, осторожно положила на тумбочку маленький росток и треснувшую скорлупу, посмотрела на свою руку — запястье как будто бы стало пошире, и ногти потолще. Татуировка выглядела как узор в стиле модерн от запястья до середины предплечья, плавные изгибы и кудри — редкостно здоровый плод попался, на моей грани орех был меньше в полтора раза, и корней едва хватало на узкий ободок. Привезти им на племя, что ли?

— Красиво, — кивнул Ромка, — тебе можно не забивать рукавом.

— Спасибо, — иронично улыбнулась я, выбираясь из-под одеяла, — пойду я тоже в душ. Сколько у нас еще времени? Рома? Ром, ты чего?

Он замер с таким видом, как будто на него влиял сильный менталист, но магии я не чувствовала, это было очень странно. Я начала вставать с кровати и чуть не упала — у меня как будто изменился центр тяжести и положение суставов, я была неловкой, как человек, впервые вставший на коньки. Вот это было по-настоящему страшно — неужели я теперь всегда такая буду?

Я села ровнее, еще раз попробовала встать, придерживаясь за край кровати руками, было ужасно неудобно, я испугалась по-настоящему. Посмотрела на Ромку и спросила:

— Что со мной?

По его лицу расползалась безумная завороженная улыбка, захватывая постепенно все тело, я видела, как эта улыбка расправляет его плечи, поднимает дыбом маленькие волоски на руках, пускает мурашки по животу. Он сглотнул слюну и хрипло сказал:

— Все с тобой отлично. Офигенно даже, я бы сказал. Прямо превосходно. Как же удачно я женился, святые макарошки…

Я села обратно на кровать, пытаясь себя рассмотреть, и наконец поняла, почему мне было так неудобно — на мне перекрутилось платье, мы его перед сном расшнуровали и расстегнули всю одежду, я знала, что в процессе изменений тела может быть временный отек, лучше, чтобы ничего не было пережато. Рукава страшно мешали, юбка загнулась и задралась, я беспомощно посмотрела на Романа:

— Помоги мне это снять.

Его улыбка стала еще безумнее, он подошел, протягивая ко мне руки как зомби и громко сглатывая слюну. Я повернулась к нему спиной, он вытащил шнурок из корсета, я наконец смогла нормально вдохнуть и выпрямить спину. Стала снимать рукава, они оказались такими узкими, как будто это не я вчера в них ныряла как по маслу. Ромка мне помог, верх платья упал мне на колени, я осталась в одном кружевном комбинезоне… который, как оказалось, треснул посередине и на талии. Потому что не мог вместить такую огромную грудь.