Екатерина Юденкова - Эльфийка-оборотень (СИ)

— Прости, — полушепотом извинилась Мохри. — А что сейчас будет?

— Стори сейчас вылечит Галдра от его дурацкой зависимости, — ответил Тауир. — Наверное, ты и не знала, но наш друг уже давненько балуется дурманящим плессиуром.

Галдр покраснел. Оборотень намеренно раскрыл Галдра перед Мохри, чтобы парню стало совсем уж стыдно. Обижал Фо, грубил Стори, дрался — пусть теперь расхлебывает. Сплетница Мохри точно растреплет новость всему балагану. Нет, некоторые конечно знали и так, те, кто близко общается с Галдром, но большая часть артистов будет шокирована. Галдра будут осуждать, а Стори напротив, получит свою порцию похвалы, и понравится Бладену еще больше.

— Да ты что-то? — Мохри удивленно поглядела на Тауира, а затем перевела взгляд на охранника. Галдр под этим взглядом смутился еще больше, и боязливо поежился. Мало того, что сейчас его ожидает какая-то процедура связанная с магией, так еще и Мохри с расспросами налетит. — Это правда?

— Это было правдой, — Стори успокаивающе похлопала Галдра по плечу. — Не бойся, это не страшно. Сомой ужасное, что с тобой сейчас случится — ты будешь видеть мое одуревшее лицо с горящими глазами, и слышать мой громкий голос. Выдержишь?

— Н-незнаю, — честно признался парень. — Может быть, мне все же выпить этот отвар?

— Трус, — смешливо фыркнул Тауир, — подумать только, и кто нас охраняет.

Стори только едва заметно улыбнулась ему, порылась в своей торбе, что лежала под шкурами и протянула Галдру пузырек. Он, не медля, откупорил крышку, и в один глоток выпил весь отвар. Даже не поморщился, отметила Стори, а ведь отвар этот довольно противный на вкус, да и послевкусие горьковатое.

— А теперь ложись-ка поудобнее, — предложила Стори. — Совсем скоро ты уснешь, и проснешься уже без этих ужасных зависимостей.

— Ага… — Галдр чувствовал себя вялым. Он нелепо растянулся на шкурах, а Тауир подложил ему под голову мягкую подушку.

— Спокойно ночи, Галдр, — едва расслышал он приглушенный голос Мохри. — И до скорой встречи.

Он закрыл глаза и провалился в темноту. Уснул.

14

Прошло три недели. Балаган Бладена колесил по городам, и Стори ездила вместе с ним. Она выступала с Тауиром и Мэлло все с тем же номером, а через неделю Бладен придумал и новый, где Мэлло нужно было выбирать из множества цветных табличек тот цвет, что выкрикивал кто-нибудь из зрителей, а Стори играла роль дрессировщицы. Оба новоиспеченных артиста с задачей своей справлялись великолепно, и умный сокол и его хозяйка настолько полюбились зрителям, что слава о них разлетелась молниеносно, долетая до городов раньше, чем туда прибывали артисты.

Балаган Бладена еще не добрался до гор, когда пошел первый снег. Стори, отдыхая после представлений, сидела у окна в своем номере в гостинице в городе Транквул, и смотрела в окно. Все артисты пировали сейчас в общем зале. На следующий день Бладен дал всем выходной в честь завтрашний ярмарки, приуроченной к первому снегу. Сафода, с которой Стори делила комнату, тоже ушла, и никто и ничто не мешали ей любоваться красотой снежного вечера. Стори смотрела на городские фонари, что зажгли хранители порядка, и на крупные хлопья первого снега. Если смотреть вдаль, казалось, что снег падает быстро-быстро, но когда переведешь взгляд ближе, он замедляется, а у фонарей, в их свете, и вовсе будто бы замирает, и кружится в танце. Уже совсем скоро наступит зима, а с ней и новый год, начинающийся с первого зимнего дня — «чистой поры».

— Наверное, балаганщики очень весело празднуют Новый Год? — Спросила Стори у Тауира, когда он помогал ей затянуть корсет перед выступлением сегодня днем.

Он только рассмеялся, и ответил: «Весело? Ну-ну, увидишь».

Что именно это значит, Стори не поняла, но переспрашивать не решилась. Увидит же, и правда.

Стук в окно отвлек Стори от раздумий. Вот уже с полчаса она сидела, уставившись взглядом в одну точку, и думала о том, что же сейчас делает Кнут. Раньше они вместе встречали первый снег, уходили в лес, или поднимались на высокий холм, где стоит столичная Академия Искусств, и наблюдали за тем, как город накрывает чистое белое одеяло.

— Ай? — Дернулась Стори, — что такое?

— Это я! — отозвался ей Мэлло, и девушка поторопилась открыть окно и впустить сокола. В комнату влетел холодный ветер и запах зимы, а за ними и Мэлло. Это серые перья были мокрыми и взъерошенными, а мысли встревоженными. Это насторожило Стори.

— Что-то случилось? — Она дождалась, когда сокол опустится на спинку стула, и спросила вслух.

— Мы Кнута нашли.

— Что-о?! — Стори подпрыгнула с кровати, на которую только что присела. — Как? Где?

— Нурвил почувствовала его след в лесу неподалеку отсюда, а я слетал туда, и да — волк там. Я видел его.

— Видел? — Бестолково затрясла головой Стори. — И что он? Как он?

— Рыщет по лесу. Похудел. — Честно признался Мэлло. — Кажется, голодает.

Девушка подскочила с места, и забегала по комнате, собираясь. Она торопливо переоделась в теплый дорожный костюм, кто купила на днях, надела сапоги и плащ на меху.

— Выходим! — Скомандовала она Мэлло, открывая окно. — Жди меня внизу!

— Сейчас? Ночь на дворе!

— Выходим! — нервно повторила Стори. — Прямо сейчас!

Стори выскочила из комнаты, бегом промчалась по лестнице и мимо веселящихся балаганщиков, которые ее даже не заметили, и вышла на темную, холодную и снежную улицу.

Она не знала, что будет делать, когда найдет Кнута, когда увидит его, и когда он ее увидит. Надеялась, что волк узнает, что сам пойдет за ней, но Мэлло в это мало верил, и все пытался мысленно отговорить Стори от необдуманного поступка.

— Пойми, сейчас он не тот Кнут, которого мы знали, а самый обычный волк! Это опасно! Он голоден, Стори, пойми это! Кнут может напасть!

Она не слушала своего Хранителя, как не слушала и Нурвил, которая вскоре подключилась к уговорам. Стори, гоня от себя мрачные мысли, оседлала одну из лошадей (ту, на которой ездила чаще других), взяла с собой две сумки с полузамороженным мясом, и выехала из гостиничной конюшни.

— Веди! — Сказала она Мэлло, и соколу ничего не оставалось, как направлять девушку. Соврать возможности не было. Стори, хоть и утратила нюх оборотня, но ложь своего Хранителя все равно уловить способна.

Холода Стори не ощущала, а летящего в глаза снега и вовсе не замечала. Ее мысли были заняты лишь одним: Кнут! Кнут нашелся!

Она и не заметила, как оказалась за пределами города, а затем и в лесу. Переведя лошадь на шаг, она принялась принюхиваться, но тут с грустью вспомнила, что нюхом больше не обладает, и обратилась к Мэлло.