Маргарет Штоль - Прекрасные создания

— Разве это обман? Мы же никогда не спрашивали их, знакомы они или нет.

Почему она не соглашалась со мной? Почему не расстроилась и не рассердилась?

— Значит, если не спрашивали, то нечего и удивляться? А ты не находишь странным, что твой дядя пришел ночью на болото, встретился там с Эммой и попросил ее пообщаться с духами? Я не понимаю, почему ты так спокойна! Лично мне их гадание на куриных костях показалось дикостью!

— Конечно, все это выглядит дико. Но я уверена, что они просто заботятся о нас. Возможно, пытаются защитить от чего-то…

— От чего? От правды? Хотя они действительно говорили о какой-то женщине. Твой дядя хотел узнать, где сейчас обитает какая-то Сара или Сэра. Потом он сказал, что если ты уйдешь во Тьму, то станешь проклятьем для всех нас.

— Что он имел в виду?

— Я не знаю. Может, тебе лучше расспросить своего дядю? Заодно посмотрим, расскажет ли он тебе правду.

Однако я зашел слишком далеко.

— Дядя Мэкон готов отдать жизнь, защищая меня. Он всегда был добр ко мне. Он приютил меня в своем доме, хотя знает, что через несколько месяцев я могу превратиться в чудовище.

— А ты знаешь, от какой беды он защищает тебя? От чего или от кого именно?

— От меня самой! — сердито ответила Лена.

Она сползла с моих коленей, открыла дверь и вышла из машины. Чтобы не привлекать внимание жителей Саммервилля, мы остановились в тени массивной белой башни. Я лишь сейчас заметил, что погода изменилась. Там, где несколько минут назад синело безоблачное небо, вскипали черные тучи. К нам приближалась гроза.

Лена не хотела продолжать разговор, но я уже не мог остановиться.

— Нет, причина не в тебе! Подумай сама. Почему твой дядя назначил Эмме тайную встречу? На болоте! Ночью! Они говорили о медальоне. Почему они не хотят, чтобы он оставался у нас? И главный вопрос! Почему им так не нравится наша дружба?

Усилившийся ветер заставлял меня повышать голос. Мы стояли на поле, и волосы Лены хлестали ее по лицу. Она прокричала мне в ответ:

— Я не знаю. Родители всегда стараются разлучить подростков и не дать окрепнуть их чувствам. Так у них принято. Если хочешь знать причину, то спроси у Эммы. Она ненавидит меня. Я даже не моху подъехать к твоему дому, потому что она накажет тебя, если увидит нас вместе.

Живот свело судорогой. Я сердился на Эмму. Сердился, как никогда в жизни. Но я по-прежнему любил ее. Это она клала мне под подушку письма от Зубной феи. Это она перевязывала мне разбитые коленки и без устали бросала мяч, когда я решил попасть в Малую баскетбольную лигу. После гибели мамы, когда отец вычеркнул меня из своей жизни, Эмма осталась единственным человеком, который присматривал за мной, заботился обо мне и интересовался, ходил ли я в школу, как прошла моя очередная игра. Я надеялся, что у нее имелись веские причины для неприязни к Лене.

— Ты просто не понимаешь ее. Она думает, что наши отношения…

— Вредят тебе? Ты хочешь сказать, что она защищает тебя? Вот так же поступает и мой дядя. Ты когда-нибудь думал о том, что они оба пытаются защитить нас от одной и той же беды… От меня!

— Почему ты всегда заканчиваешь тем, что обвиняешь себя в чем-то?

Она отошла от меня и раскинула руки в стороны, словно хотела улететь в грозовое небо.

— А что мне остается? Как ни крути, но это правда. Они боятся, что я нанесу тебе вред.

— Ты ошибаешься. Их беспокоит медальон. Они что- то скрывают от нас.

Я сунул руку в карман и нащупал знакомый предмет, завернутый в носовой платок. Теперь мне придется всегда носить его с собой. Я знал, что Эмма сегодня наверняка обыщет мою комнату. И если бы она нашла медальон, мы больше никогда не увидели бы его. Я положил платок с камеей на капот машины.

— Нам нужно узнать, что случилось дальше.

— Прямо сейчас?

— Почему бы и нет?

— А если ничего не получится?

Я развернул медальон.

— Сейчас увидим.

Она попыталась отдернуть руку, но я схватил ее за запястье и прикоснулся к камее…

Утренний свет стал невыносимо ярким. Все вокруг растворилось в его сиянии, а потом я почувствовал знакомый толчок, который перенес меня на сто пятьдесят лет назад. Последовал второй рывок. Я открыл глаза. Вместо хлопкового поля и горящих строений перед нами возвышалась водонапорная башня. Медальон не показал нам новых картин.

— Ты заметила? Нас перебросило туда, а потом вдруг вернуло обратно.

Она кивнула и слегка оттолкнула меня.

— Я подумала, что у меня просто закружилась голова от тряски в машине.

— Ты что, блокировала наши видения?

— О чем ты говоришь? Я ничего не делала!

— Точно? И ты сейчас не применяла никаких магических чар?

— Нет, я просто пыталась не заразиться твоей глупостью. Но похоже, мне не хватило сил.

Что-то тут было не так! Видение втянуло нас и выбросило обратно. Почему медальон не подействовал?

Лена подошла к машине, чтобы завернуть камею в платок. Я снова увидел на ее руке нить с костяными бусинами — тот амулет, который Эмма дала Мэкону Равенвуду.

— Сними эту вещь.

Я поддел палец под нить.

— Итан, дядя сказал, что амулет защитит меня от темных чар. Ты сам говорил, что Эмма делает такие штучки постоянно.

— Я хочу кое-что проверить.

— Проверить?

— Возможно, медальон не подействовал из-за амулета.

— Он ведь действует не всегда, ты это знаешь.

— Да, но видение началось, и что-то остановило его.

Лена покачала головой. Локоны заметались по ее плечам, как черные змеи.

— Ты действительно так думаешь?

— Давай проверим. Сними его.

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего, затем задумчиво нахмурилась.

— Если выяснится, что я ошибся, снова наденешь его.

Поколебавшись секунду, она протянула мне руку, чтобы я снял амулет. Развязав узел, я сунул нить с бусинами в карман. Она сжала пальцами мою ладонь. Я прикоснулся к медальону, и нас втянуло в пустоту…

Хлынул ливень. Словно разверзлись небеса. Айви всегда говорила, что дождь — это слезы Господни. Сегодня Женевьева поверила в это. Из последних сил сделала несколько шагов, отделявших ее от Итана, упала рядом с ним на колени, приподняла руками его голову. Дыхание Итана было неровным и поверхностным. Он умирал.

— Нет, Боже, только не его! — простонала Айви. — Ты отнимаешь слишком много. Она не вынесет этого. Только не его!

Айви возвысила голос и начала молиться.

— Айви, помоги мне. Достань где-нибудь воду и виски. Я попытаюсь удалить пулю.

Женевьева оторвала от юбки большой кусок ткани и прижала его к кровавому отверстию на груди Итана.