Невеста-попаданка для двух драконов - Мила Дуглас
Она послушалась, и два его пальца вошли ей в рот, медленно, ритмично двигаясь, имитируя что-то другое, что только произошло между ними. В то же самое время его член, уже снова твердый и требовательный, нашел ее влажную, готовую для него глубину и вошел с одним долгим, глубоким толчком.
Лия взвыла сквозь пальцы, её тело выгнулось. Он двигался в ней так же синхронно, как двигались его пальцы в её рту — растягивая, заполняя, доводя до безумия. Его другая рука крепко держала её за бедро, фиксируя, не давая убежать от нарастающего двойного ощущения. Мир сузился до этих двух точек — рта и самого сокровенного места, — где он властвовал с силой, доводящей до исступления все ее тело.
И тогда Лия почувствовала, как срывается. Рука её потянулась вниз, к себе, к тому маленькому, чувствительному бугорку, и в три быстрых, точных движения всё внутри неё взорвалось тихим, ярким фейерверком. Крика не было — его заглушили его пальцы во рту. Была только долгая, сладкая судорога, выжимающая из неё все мысли, все страхи, всё, кроме ощущения его — везде.
Дэриан почувствовал её пик, и его собственный ритм сбился, стал хаотичным, животным. Ещё несколько резких толчков — и он обрушился за ней, прижавшись лицом к её мокрой от пота шее, с тихим, хриплым рыком, в котором было больше облегчения, чем победы.
Долго они просто лежали, дыша на один захлебывающийся ритм. Потом он осторожно вышел из неё, вытащил пальцы из её рта и просто притянул её к себе, обвив руками так крепко, будто боялся, что её унесет ночной ветер из окна.
Никто не говорил о любви. Не давал пышных клятв. Но в этой тишине, в этом сплетении тел под сломанной луной, был обет куда крепче любых слов. Обет быть здесь. Быть собой. Пробовать, ошибаться, учиться. Вместе.
— Я, наверное, никогда не научусь говорить красиво, — пробормотал Дэриан ей в волосы, уже почти засыпая.
— Ну и ладно, — прошептала в ответ Лия, прижимаясь к его груди, где сердце билось уже ровно и мощно. — Ты и так все сказал. Без единого слова.
И они заснули — не как завоеватель и пленница, не как принц и его сокровище. Как две половинки одного сломанного, но невероятно живого целого, наконец-то нашедшие свою несовершенную, честную точку опоры. Уже вдвоем. Только вдвоем.
-------------- Лучики мои, дорогие читатели, какой образ Дэриана вам ближе? Делитесь в комментариях!
Глава 35. Первые сто дней королевы
Коронация, как выяснилось, была не финальным аккордом, а скорее громким, помпезным вступлением к самой сложной симфонии под названием «Теперь вы правите, разбирайтесь». Отец Дэриана, седовласый король Орлан, сложил с себя полномочия с облегчением человека (или дракона), который наконец-то смог передать кому-то тяжёлый, вечно горящий факел. На прощание он хлопнул сына по плечу и пробормотал: «Удачи. И запасись желудочными каплями. В финансовых отчетах водятся худшие демоны, чем в наших горах».
Лия же, стоя на коленях в платье, которое весило как колокол на главной площади, пока архимаг возлагал на её голову не корону, а изящную диадему из лунного серебра и сапфиров (облегченная версия, чтобы шея не сломалась в первый же день, как настаивал Дэриан), думала лишь об одном: «Боже, как же чешется нос. Если я чихну и эта штука слетит в фонтан, это будет считаться дурным предзнаменованием или просто очень смешным происшествием?»
Диадема, к счастью, удержалась. А вот будни наступили мгновенно.
Поздравление от Ксева пришло не с голубем, а с мрачным вороном, который умудрился уронить свиток прямо в сливочный соус во время их первого завтрака в статусе монархов.
«Дорогие мои родственники, — было нацарапано размашистым, неаккуратным почерком. — Поздравляю с обретением прекрасных цепей под названием «трон». Я, как истинный брат и друг конфетки, в знак радости взял на себя самую веселую часть — разборки с кочующими ведьмами на Западе. И знайте, что мы с Эдриеном поймаем сестру нашей ненаглядной мачехи — Белинду. И привезем ее под конвоем. А еще ведьмы обещают превратить меня в жабу, а я их — в русалочек. Шансы равны. Царствуйте. Не скучайте по мне. Ваш хаос, Ксев.
P.S. Лия, если Дэриан снова начнёт заставлять тебя учить генеалогические древа, напомни ему про инцидент с пауком в его постели в 12 лет. Настоятельно напомни».
Дэриан, прочитав, фыркнул и бросил свиток в камин, но Лия заметила, как его взгляд на секунду смягчился, прежде чем снова стать сосредоточенным на донесении о состоянии дорог.
Правление началось с малого. А именно — с отмены Лией самых идиотских ритуалов.
— Объясни мне, — требовала она на своем первом совете по придворному уставу, тыкая пальцем в документ, — почему подавать королю виноград обязана девственница в зеленом, причем только на серебряном блюде в форме лебедя? Что, если лебедей не будет? Война? Голод? Моральный упадок?
Старый церемониймейстер, человек, похожий на высушенную сливу в парике, закашлялся.
— Ваше величество, это традиция! Основана в 302 году драконьей эры королем…
— …Горимиром, который проиграл в кости половину восточных земель, но очень любил лебедей и девушек в зеленом, — закончила за него Лия, наслушавшись историй от Ксева. — Отменяем. Виноград можно подавать в чём угодно. Даже в руках. Шокирующая новость, знаю.
Затем она ввела «приемы при свечах» — раз в неделю, в малом тронном зале, куда мог прийти любой: ремесленник с жалобой на цеховые поборы, фермер, чьи поля ушли под воду разлившейся рекой, или даже служанка, которую несправедливо обвинили в краже ложек. Дэриан вначале смотрел на это как на милую, но опасную затею.
— Они же будут жаловаться на всё подряд, — говорил он, скрипя зубами, пока они просматривали списки просителей. — От цены на хлеб до того, что петух соседа слишком громко поет.
— А ты и послушай, — ответила Лия, набрасывая на пергамент быстрые заметки. — Может, петух и правда издевается. Или проблема не в петухе, а в том, что стены такие тонкие, потому что крыша протекает, а налоги на ремонт — заоблачные. Король должен знать, чем пахнет его королевство. И дело не только в парфюме и драконьей чешуе.
Он ворчал, но соглашался. И на первом же приеме, выслушав длинную, путаную историю пастуха о
