Госпожа Снежных Буранов - Анастасия Максименко

Глава 59

Ронар Аттвуд

С аристократической осанкой маг шел по коридорам дворца. За его широкой спиной на манер черных драконьих крыльев развевался невесомый плащ. Завидев статного, военной поступью шествующего Великого, придворные с уважением склоняли головы, а леди приседали в глубоких реверансах, с восхищением поглядывая в спину Аттвуда. Тут и там слышались восторженные шепотки. Давненько при дворе не видели Ронара Аттвуда, близкого друга короля и сильнейшего мага.

Сам же Ронар про себя был слегка в раздраженном настроении. Он хотел как можно скорее вернуться к своей незабвенной Селин, никак не торчать в стенах дворца.

Вопреки своим разумениям, а он полагал, что провел в беспамятстве всего пару часов, как на деле оказалось, почти семь дней, когда же очнулся, не признал Долину. Она начала неуловимо расцветать, пусть по-прежнему стояла снежная погода, а дорожки были устланы снежной насыпью, но по этим дорожкам в некоторой растерянности бродили незнакомые особи в старых запыленных одеждах. Правда, были и те, кто уже успел переодеться, таких Селин называла первопробужденными. Ладно, снег, он вполне понятен, проклятью нужно время, чтобы истлеть, а вот зеленеющие пока хрупкими листиками и почками деревья — иной разговор, как и сами особняки будто бы встряхнулись от затяжной дремы и выглядели куда опрятнее, впрочем, дело может быть не только в выплеснувшейся от его слияния с собственным прошлым силе, но и в действии бытовых чар.

К слову, его дорогая невеста была в момент пробуждения Аттвуда и тихо спала рядом с ним на постели. Не передать словами, в какой восторг пришел от этой, казалось бы, мелочи Ронар. А уж какими недоверчивыми круглыми глазами таращилась на него проснувшаяся невеста — бальзам на душу Великого. Её робкое прикосновение к нему ещё до сих пор жгло кожу, пусть прошло с того момента немало дней. Как и её тихое:

― Это сон? Ронар… ты?

Его ласковый хрипловатый ответ:

― Это реальность, моя дорогая. Я здесь. Я с тобой.

Ещё несколько дней им понадобилось, чтобы навести хоть какой-никакой порядок, задуматься о пропитании драконов, договориться лично о поставках продовольствия и сырья, что не совсем так уж и просто: многие поставщики просто не желали верить, что речь идет о давно забытом проклятом месте, и совсем уж тяжело люду и не люду было поверить в слухи о возрождении Цветущего Передела, ныне Долины Буранов.

Однако, у них имелось доказательство, а именно он, Ронар Аттвуд, что больше не являлся человеком, скорее полукровкой, помесь мага и дракона. Самому Ронару на изменения было начхать, оборачиваться у него всё равно не получится, он и сам этого не хотел, только в моменты проявления сильных эмоций на лицо лезли чешуйки, а на пальцах отрастали когти, зрачок вытягивался в змеиный.

Таким образом, прикативший через пару дней драконий король чуть с ума не сошел от ужаса, узрев своего некогда помершего родича, впрочем, им вполне удалось между собой договориться.

Долина оставалась под управлением и во владении Ронара и его рода, иные дома он признавать отказался наотрез, пусть король и пытался об этом мяукнуть, хватило уже один раз! А король получил магические клятвы, в том числе и о том, что к роду Драголитов сам Ронар и его потомки без острейшей необходимости никогда не обратятся. Король поразился наглости мага, укатил в нарочитом гневе, напоследок окатив Ронара презрением, а Селин от благополучного разрешения ситуации набросилась на мага, визжа от искренней радости.

― Долина Буранов наша!

И все немногочисленные подданные заорали: «Ура! Слава великому магу и его невесте!»

Теперь же им предстояло наладить быт, привести в порядок площадь и построить новые лавки. На этот раз решили делать из камня, на всякий непредвиденный случай, ведь в Долине потому и остались только дома, потому что те были из камня, а лавки время не пощадило, превратив в песок. Но это всё будет, обязательно, только со временем, уж Селин и Великий лорд об этом позаботятся, как и о снятии купола. Ронар обещал: постепенно и тот будет снят. А пока к ним можно попасть телепортационными порталами, каких лично Ронар наделал стопятьсот штук, договорившись о продаже всем желающим в артефакторских лавках.

Довольно-таки споро и быстро всё в Долине налаживалось, и каждый член их небольшой, полностью ожившей и выздоровевшей семьи, включая маленького Санто и даже крыса, с радостью задействовался в восстановлении их городка. Все были рады помочь чем только могли, и что удивительно, никто из буранцев не пожелал выбраться за пределы купола в большой мир, многие просто отмахивались: что их там ждет и кто? Все, кто мог ждать, давно или померли, или забыли о них.

― Даже собственные дети, ― вздыхала Арлен.

Что ж. Долинцы были в своём праве. Ну, а кто выжил и пожелает повидаться с близкими, — пожалуйста, милости просим.

Вот только Ронар Аттвуд прекрасно понимал: долго мирное затишье продолжаться не может, подходил срок, когда он обязан был предъявить Вайлену Хоманскому бастарда, его Селин. Плюсом, он помнил просьбу принцессы, как и то, что желал навестить и потолковать по душам с паршивцем ушастым – родным отцом его любимой невесты. Да и ей хотелось навестить собственных родителей, естественно, рода Аттвуд.

Поговорив об этом не особо приятном деле, Селин пришла к мнению, что желает провернуть все эти встречи в один день, так сказать: отстреляться и больше не мучиться, а поскольку самому Ронару – всё равно, он собирался поступать так, как пожелает сама леди. Визит назначали на последний день срока предъявления бастарда.

Именно сегодня и был тот самый день. Ронар ещё накануне отправил королю вестник и, получив скорый ответ с временем аудиенции, поскольку аудиенция официальная – переместиться пришлось к парадному входу дворца для передачи отчетных документов по делу королевского бастарда, а вот встреча с самой девушкой была назначена на час позже. Простой регламент, ведь королю личность девушки по-прежнему известна не была.

И вот Ронар перед грозными очами монарха. Поклонившись другу, он преклонил колено и передал на вытянутых ладонях золоченую папку.

Король жестом позволил ему подняться.

― Докладывай.

― Всё в отчете, мой король, ― позволил себе