Марти Джонс - Падение в рай

– Ахнандия?

– Точно.

Ее энтузиазм пошел на убыль, когда она увидела, какое впечатление произвели ее слова.

– Теперь ты мне веришь? – нерешительно спросила она, подозревая, что он все еще считает ее безумной.

Он потряс головой, будто хотел прочистить мозги, затем поднял с пола штаны и натянул их. Застегнув две пуговицы, он встал и наткнулся на ее вопрошающий взгляд.

– Нельзя допустить, чтобы их перевели в Маунт-Вернон без предупреждения. Я заподозрил что-то неладное, когда Стейн сказал мне, что Ленгдон приказал ему осмотреть всех пленных. Полковник говорил, что президент спрашивал его об индейцах. Ленгдон мечтает избавиться от них. В день нашего разговора он отправил президенту письмо с предложением их перевести. Содержание письма было известно только нам двоим.

– О перемещении индейцев в Маунт-Вернон?

– Да, кроме того, он рассказал мне, что Стейн установил у Гаax болезнь Брайта, а это значит, что дни ее сочтены и она не сможет сопровождать мужа.

Они молча уставились друг на друга.

– Какими сведениями вы еще располагаете? – выдавил он в конце концов.

Либби подозревала, что он принял ее за лазутчицу или аферистку, которая умело подтасовывала факты, а кое-что придумала.

– Я знаю, что вы решили предотвратить покушение.

Он моргнул и прищурил глаз.

– Откуда?

– Я рассказала о том, что услышала, только вам. Мне точно известно, что ни в одном источнике не зафиксирован факт покушения на Джеронимо, когда он находился в форте Пикенс. Джеронимо станет очень популярной фигурой и даже посетит Вашингтон. Он доживет до 1909 года и умрет своей смертью в форте Сил.

Джон не проронил ни слова. Он подошел к окну и уставился на воду залива. Либби жаждала оказаться рядом с ним и положить руки на его опущенные плечи. Ей было больно видеть его страдания, но она была уверена, что он найдет в себе силы, чтобы пройти через это испытание.

– Действительно, я решил предотвратить убийство Джеронимо, – наконец произнес он.

Он прислонился лицом к стеклу.

– Поначалу я решил не обращать внимания на то, что услышал от вас. Но не смог. Я давно понял, что апачи дерутся, чтобы защитить себя и свою землю. Однако я был не в силах забыть о возмездии. Всякий раз, когда я начинал жалеть индейцев, мне казалось, что я предаю своих близких. Я мечтал о справедливости, но то, что делалось во имя справедливости, оказывалось в действительности таким же несправедливым, как и кровавые налеты апачей.

– Им еще долго страдать, – заметила Либби.

Он кивнул и отбросил волосы с лица.

– Возможно.

Джон повернулся к ней лицом, и она, не в силах больше сдерживаться, бросилась к нему. Он раскрыл объятия, и Либби прижалась к Фолку всем телом.

– Благодаря тебе я излечился от ненависти. Но здесь есть люди, которые будут носить ее в сердце всю жизнь. Их раздражает шумиха вокруг индейцев.

– Еще долго ничего не изменится, – предупредила она его.

Он прижал ее крепче. Его длинные волосы рассыпались по плечам, и она, ощутила его тело через тонкое полотно простыни.

– Как я устал, Либби, – сказал он. – Устал от драк, убийств, ненависти и горечи.

Либби спрятала лицо на его груди. У нее разрывалось сердце – такой у него был несчастный вид.

– Выше голову! – подбодрила она Джона. Он отодвинулся и посмотрел ей в глаза. – В течение следующих ста лет произойдет много интересного.

Он улыбнулся через силу: так был ошеломлен случившимся.

– До сих пор не могу поверить, что вы…

– Из будущего? – Она заметила, что он кивнул, и засмеялась.

– Мне кажется, я брежу. Я ущипнул себя, чтобы убедиться, что это не сон. Как могло такое случиться? Возможно ли это?

Она покачала головой:

– Не знаю. Джеронимо что-то говорил о том, что дуб волшебный. Я, конечно, ему не поверила, но я не верила и в возможность путешествия во времени, пока не очутилась здесь.

– Теперь я припоминаю, – нерешительно начал Джон. – Когда мы привезли индейцев на Пикенс, они хотели вырубить все деревья вблизи форта. Джеронимо, однако, приказал им не трогать какой-то дуб на мысе, потому что он особенный или что-то в этом роде. Он еще долго распространялся о своих богах и чудодейственной силе дерева.

– Он пытался рассказать это и мне, но я не поняла почти ничего из того, что он говорил. Тем утром, когда я проснулась, на дворе был 1993 год, и вдруг я очутилась здесь.

– Тысяча девятьсот девяносто третий, – прошептал он. – Боже мой, до сих пор не укладывается в голове.

– Не переживай! Вот я живу и до сих пор ничего не понимаю.

– Я не хочу сказать, что не верю вам, Либби. Я пытаюсь, стараюсь изо всех сил. Я ломаю голову и не могу понять, зачем это путешествие во времени?

– Действительно, зачем. В нем нет необходимости даже для такого прогрессивного человека, как я. Я в ужасе. Единственное, о чем я мечтаю, – это вернуться к дереву и оказаться как можно быстрее дома. Я решила, что отнесусь к тому, что со мной произошло, как к приключению. Здесь я не в силах была предпринять что-либо. Мне позарез надо было вернуться на остров. Но потом я решила провести время, отведенное мне судьбой, в Барранкасе, с максимальной для себя пользой, прежде чем окажусь дома.

– Дома… – Он отодвинулся и поглядел на нее. В его глазах читалась тревога. – Если вы уедете, я больше никогда не увижу вас. Черт, если все это правда, меня уже много лет не было в живых, когда вы родились.

– Молчи, – воскликнула она, обвив рукой его талию. – Не говори об этом.

– Проклятие, Либби, но мы должны думать об этом. Я люблю тебя и не могу потерять. Что же нам делать?

– Здесь мы бессильны. Я должна вернуться к себе. Я не из твоего мира, тебе это хорошо известно. Я не сумею приспособиться и буду все время допускать какие-то ляпы, как тогда на плацу. Я привыкла быть независимой, меня заботит моя карьера. Мне трудно обходиться без машины, фена и микроволновки.

– Чего?

– Это – новейшие достижения техники, Джон. Я привыкла пользоваться ими в повседневной жизни. Я не знаю, как выжить в этом времени. Если бы не ты и Каро, я бы здесь не выдержала.

– Я буду помогать тебе. Вот увидишь, все будет в порядке.

Ее сердце разрывалось на части. Как объяснить ему, чтобы он понял?

– А моя семья, друзья? Они, должно быть, сходят там с ума от беспокойства обо мне, – воскликнула она. – Что с ними будет, если я исчезну?

– А что будет со мной, если ты оставишь меня?

Он был такой потерянный, такой печальный. Как бы ей хотелось обещать ему, что они будут вместе всегда, но она не могла.

– Если б я знала, – прошептала она и крепко обняла его.

Он сжал ее в объятиях, и простыня упала на пол. Джон ласкал ее, разжигая тлеющие угли страсти. Он подхватил Либби, осторожно уложил на кровать. Желание растворилось в нежности и придало их любви новое звучание.