Марти Джонс - Падение в рай

– Угу. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее и принялся слегка покусывать ее нижнюю губу. – Чем страннее, тем лучше.

– Я рада, что ты все так воспринимаешь, потому что это будет рассказ о двух мирах. О твоем и о моем.

Глава двадцать первая

Он понял, что она хочет поделиться чем-то сокровенным и очень важным. Джон уселся, прислонившись к резной спинке кровати и потянул ее на себя. Он напрягся, почувствовав на себе ее разгоряченное тело, но взял себя в руки. Если Либби решилась рассказать ему все, он выслушает ее.

Она подняла глаза и смело выпалила:

– Джон, я не из твоего мира.

Он посмотрел по сторонам и уставился на нее.

– Ты не из…

Она покачала головой, ее завитки взметнулись над лбом и щеками.

– Разве ты не заметил, что я иначе говорю, одеваюсь, думаю более прогрессивно?

Не переставая глядеть на нее с улыбкой, он распрямился. Все, что она скажет, будет для него ударом. Хоть он и привык к тому, как смело выражала она свои мысли, Джон почувствовал что-то неладное.

– Не останавливайся, – ободрил он Либби, поглаживая ее спину, чтобы та успокоилась. – Я повторяю, ничто не изменит моего отношения к тебе.

Она горько рассмеялась:

– О, Джон, не зарекайся!

Что-то в ее голосе заставило его вздрогнуть от дурных предчувствий. Он говорил то, что думал. Что бы она ни сказала, его чувства к ней останутся неизменными. Он любит ее, и больше ничего не имеет значения. Он сделал это открытие после того, как взбешенный покинул свой дом. Но он понимал, что ее прошлое может повлиять на их будущее.

– Я не…

– Смелей, Либби, – облегчал он ей трудное признание, – просто скажи, а я пойму, что бы ты ни сказала.

– Интересно, как сможешь понять ты, если я сама не могу? – Она прикусила губу и выпрямилась. – Я не из твоего времени, Джон, – прошептала она, прежде чем мужество покинуло ее. – Я появилась на свет только в 1960 году.

Сперва ему показалось, что она сказала в 1860, и он не понял, почему так сложно в этом признаваться. Но потом до него дошло. Он высвободился из ее объятий и уселся прямо. Либби завернулась в простыню, чтобы прикрыть наготу. Но его не интересовали приличия.

– Что вы сказали?

Она впилась в него взглядом. Он понимал, что она жаждет увидеть. Верит он тому, что услышал, или нет. Он не пытался скрыть изумления. Пусть она думает, что он в шоке. На самом же деле Джон решил, что она лишилась рассудка. А может, лгала? Что побудило ее придумать столь невероятную историю?

– Я не обманываю тебя, Джон. – Она опустилась на колени, волосы ее растрепались, лицо горело от его поцелуев. – Я родилась в тысяча девятьсот шестидесятом, школу окончила в тысяча девятьсот семьдесят восьмом, а колледж – в восемьдесят втором. Не замужем, впрочем, тебе об этом известно. Сперва я работала на хозяев, но вот уже два года, как открыла свое дело. В тот день я поехала в форт Пикенс, потому что меня вызвал мой друг – рейнджер. Форт Пикенс расположен на территории Национального парка. Джон, это историческая достопримечательность, которая пользуется популярностью у туристов.

Джон был так потрясен, что не заметил, как сполз с кровати – ему хотелось отодвинуться от нее как можно дальше.

Она спятила. Другого объяснения нет. Не желая пугать ее, он исподтишка принялся искать свое нижнее белье: знать хотя бы, где оно валяется, если придется одеваться второпях.

Может, обратиться к Стейну? Нет, доктор говорил, что не сможет ничем помочь ей, если это помешательство. Ведь он не психиатр! Да к тому же не гражданский врач и не шибко разбирается в работе мозга. Нет, ей нужен специалист, который наладит работу ее шариков. Доктор пропишет ей лекарство, и болезнь как рукой снимет.

– Джон, я не того, – прошептала Либби. Он аж подпрыгнул – она прочитала его мысли.

– Я ничего не сказал.

– Но вид у тебя страшно испуганный. Не трудно догадаться, о чем ты подумал. Я понимаю, что мой рассказ кажется тебе безумием чистой воды. Теперь ты догадываешься, почему я ничего не говорила? Повторяю, я в своем уме.

Либби увидела, что не убедила его. Волнение и неуверенность были написаны на его лице. Джон свесил одну ногу с кровати: на случай, если придется спасаться бегством? Как же ей убедить его? Она судорожно отбросила пару-тройку доказательств и в конце концов остановилась вот на чем.

– Смотри, – воскликнула Либби, повернувшись на бок. – Видишь? – спросила она, показав ямку, которая осталась после прививки от оспы на руке чуть выше локтя.

Он кивнул:

– Знаю, я тоже делал, и не раз. Хотя у меня нет шрама.

– Ох! – Ее оживленное личико погасло. – Я не знала. Хорошо, дай мне подумать.

Она откинула простыню с одного края и продемонстрировала ему тонкую розовую полоску – шрам на правой стороне живота. – А как насчет этого? Мне вырезали аппендикс пять лет назад. Видишь, какой маленький шрам?

– Доктор Стейн оперировал по поводу воспаления живота раз или два.

Либби откинулась на подушки в отчаянии, что сказать ему? Что сделать, чтобы Джон поверил ей?

– Нашла! – закричала она. – Помнится, Каролина говорила, что президент Соединенных Штатов Гровер Кливленд, не так ли?

Он кивнул.

– А следующим будет Бенджамин Гаррисон. – Она удовлетворенно потрясла головой.

– Очень интересно, – произнес он с наигранным энтузиазмом. – Поскольку я не знаю, кто будет следующим, что это меняет?

– О, проклятье, я не подумала об этом!

Она закусила губу и упала на постель.

Джон потихоньку отодвигался от нее. Она понимала, что должна действовать, иначе потеряет его. Выражение лица Джона говорило ей, что он обеспокоен и обескуражен. Если она не найдет доказательств, подтверждающих правоту ее слов, он, чего доброго, запрет ее в сумасшедший дом, прежде чем она вскарабкается на заветное дерево и окажется дома.

– Эврика! – воскликнула Либби, вскочив с постели. – Какая же я дура! Почему я сразу об этом не подумала? Надеюсь, что это беспроигрышный вариант. Тебе известно, что у меня было слишком мало времени в форте Пикенс, чтобы узнать подробности о жизни индейцев.

Он кивнул, любопытство позволило ему отвлечься от тяжких мыслей. Интересно, что она придумает на этот раз?

– Тем не менее я знаю, что одну их жен Джеронимо зовут Гаax. Она появилась в форте вместе с другими женами и детьми прямо перед запретом.

– Пилар могла рассказать вам.

– Да, – призналась она. – Но знает ли Пилар, что она умрет в сентябре 1887? И будет похоронена прямо здесь, в Барранкасе?

– Как вы можете…

– И что у индейца Перико и у одной из его жен родится ребенок в марте 1888? – Вот теперь она на коне. Недаром она столько раз слушала экскурсию, которую вел Джон Феррел. Она помнит наизусть каждое его слово и может повторить его сейчас, если потребуется. – В мае восемьдесят восьмого индейцев депортируют без предварительного уведомления в Мобил, в Алабаме, а оттуда – в Маунт-Вернон. Трое индейцев умрут в Маунт-Верноне и будут похоронены на национальном кладбище в Мобиле. Их зовут Чаппо, Фан и… – Имя крутилось на языке, и Либби нетерпеливо щелкнула пальцами.