Милая, (с)нежная, желанная - Мила Ваниль

Но как она очутилась здесь…

- Уилл, отнеси ее в дом. В мою комнату.

- Мама! Это не опасно? Она же…

Я повернула голову, чтобы увидеть говорящего. Да так и замерла, пытаясь сообразить, как такое возможно. Молодой мужчина, явно моложе Севира… но вылитый он! Только волосы черные, как смоль.

- Она едва жива, - сказала его мать. – И на ней ошейник, блокирующий оборот. Уилл…

Мужчина постарше, с бородой, закрывающей половину лица, опять взял меня на руки и занес в дом.

Праматерь, куда я попала?!

Может, уже умерла, не выбралась из леса? Потому и встретила в потустороннем мире родственников Севира. Это же его семья! Мать, брат, сестра… Ведь они погибли. А, может, запретный лес – это и есть граница между мирами?

- Так, так… - сказала женщина, закрывая за собой дверь. – Леди Фаина Вейри, полагаю?

Уилл положил меня на кровать, но сейчас я испытывала огромное желание оказаться под нею. Откуда женщина меня знает?!

- Думаю, это ты. – Она села рядом. – Ларс успел заблокировать дар своей новорожденной дочери, и ее светлые волосы почернели. А у лисички появилось черное пятнышко.

Папа? Она знала папу!

- По ту сторону леса опять беспорядки? Ох, как мне хочется тебя расспросить… Но сначала отдохни. А это… - Она ловко расстегнула ошейник. – Это мне нужнее. Надеюсь, платье Ронни тебе подойдет. А я скоро вернусь.

Она ушла, оставив на кровати одежду, но я не хотела оборачиваться. Свернувшись клубочком, спрятала нос под хвостом и закрыла глаза. Может и странно, однако меня не волновало, что будет дальше. Наверное, все это мне просто снится.

- Фаина? Что с тобой?

Кажется, женщина вернулась. Ее голос звучал как-то приглушенно. И почему стало так холодно?

- Ты вся дрожишь! Если ты дочь Ларса, тебе нечего бояться. Но, Фаина, если ты не скажешь, что с тобой, я не смогу помочь.

Не скажу. Не знаю. Не хочу, чтобы мне помогали.

- Ладно, поспи… Только не пытайся сбежать. Во дворе собаки.

Меня накрыли чем-то теплым и, наконец, оставили в покое.

Я немедля выбралась бы во двор. Если бы были силы. И если бы была уверена в том, что собаки меня разорвут. Но нет… они позовут хозяина…

Сознание ускользало. И холод вернулся. Он жег сердце, сжимая его ледяным обручем.

Лука… Севир… Как мне вас не хватает…

Севир

Как на ногах устоял – не знаю. Спасибо, кто-то тряпку протянул, срам прикрыть. А то и о том забыл, что без одежды.

Мама… Это я умер… или ты жива?

- Севир!

Она всплеснула руками, и в следующее мгновение я уже держал ее в своих объятиях.

- Мама… мама…

Этого не может быть. Но я помню… Помню твое лицо… твой запах… Помню тепло твоих рук…

- Мама, не плачь…

- Сынок, ты жив!

- Ты жива…

- Кхе-кхе!

- Бен?! Ренни?! А… папа?

Мама отрицательно качнула головой и отвела взгляд.

- Он погиб, защищая нас. Уилл не успел…

- Уилл?

Бородатый мужчина кивнул мне. Ничего не понимаю! Тот, кто жил здесь, держал нас в клетках. А теперь…

- А Руфина? Она…

- О, мам! Ты теперь бабушка. Недавно у Руфи родился первенец.

- Пойдем! Пойдем в дом! Ты замерзнешь. Сегодня воистину удивительный день…

- Нет, погоди. – Я вспомнил, зачем здесь. – Я ищу лисичку… то есть, девушку… снежная, с черным пятном… Она здесь не…

- Она здесь, - сказала мама. – И кое-кто еще…

- Морган?! Где он? Он опасен! Он…

- Он предал отца, - кивнула мама. – А сейчас пришел просить о помощи. Только тот человек, которому он нас продал, здесь больше не живет. А я узнала предателя.

- Где он?!

- Да в сарае, - пробурчал Уилл. – Связан. И в ошейнике, что ваша матушка сняла с лисички.

От сердца отлегло. Если так, Морган подождет. Теперь он свое получит!

- А где Фанни? С ней все в порядке?

- Не уверена. – Мама потянула меня за руку. – Пойдем, я провожу. Она же… не преступница?

- Конечно, нет. Она моя истинная.

Брат одолжил мне штаны. Я все еще не мог поверить, что это не сон. Мама, Бен, Ренни... Лора вышла замуж. Винсент учится в военной академии. Они все живы! Все, кроме отца…

Торчащий из-под одеяла черный носик, я не спутал бы ни с каким другим.

- Фанни! Моя крошка…

Я извлек ее из-под одеяла, с облегчением переводя дух. Жива! На лапках кровь, но, в остальном, вроде цела и невредима.

- Фанни…

Она мазнула по мне невидящим взглядом и закрыла глаза.

- Фанни!

Только сейчас заметил, что она пылает, как печка. И нос сухой и горячий. Заболела? Не узнает меня? Да что происходит!

- Фанни, обернись.

Никакой реакции.

- Обернись, это приказ!

Вонючий крот… Она не рада мне? Или, правда, не узнает?

Терпение. Только терпение.

- Фанни, это же я. Севир. Что с тобой, маленькая?

Может, зверь быстрее приведет ее в чувство?

Я обернулся лисом, запрыгнул на кровать и лег, накрывая лисичку телом.

Моя милая. Моя нежная… снежная… Моя желанная… истинная…

Неужели Морган успел навредить тебе? Я убью его. Воскрешу – и снова убью. Тысячи раз. За каждую твою слезинку.

Только очнись, Фанни. Пожалуйста…

Лисичка заворочалась, попыталась отползти в сторону, но быстро затихла. Я лизнул ее в нос. Фанни фыркнула, положила мордочку на лапы. Тогда я стал вылизывать ее всю, особенное внимание уделяя израненным лапкам. Они с Лукой как сговорились! Устроили беготню через лес… И теперь страдают, оба…

- Пожалуйста, не надо…

Обернувшись, Фанни укуталась в одеяло.

- Не надо что? – спросил я, тоже поменяв ипостась. – Не надо заботиться о тебе? Не надо любить?

Она закрыла лицо руками и заплакала.

- Зачем… зачем ты здесь… - всхлипывала Фанни. – Так нельзя… это же я… все из-за меня… я – твое проклятие…

- Ты – моя удача. – Я прижал ее к себе, утешая. – Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала. Да, все из-за тебя. Если бы ни ты, я никогда не узнал бы, что мама жива. И сестры… и братья…

- Севи-и-ир…

Вместо того чтобы успокоиться, Фанни зарыдала еще горше.

- Ты зачем от Луки убежала, глупенькая? – Я гладил ее по голове, лихорадочно соображая, чем отвлечь ее от