А единороги будут? - Ирина Владимировна Смирнова

очередную глупость, получу улыбку–приз и разочарование мужа… Почему–то ни первого, ни второго мне не хотелось. Муж мне начинал нравиться, с Рикиши, вообще, все давно понятно, да даже сытый Чхар вызывал желание не придушить, а договориться, и, главное, спасти его от поцелуя с пауком, или как там этот яд у него в крови называется?

Так что я собралась с мыслями, сосредоточено обдумывая, что я еще не спросила важного, о чем неплохо было бы поинтересоваться.

— Но на ТинНигх и КийЛунь все в курсе той милой легенды про драконов? — неожиданно мои мысли с предстоящего бракосочетания вновь вернулись к рассказанной Рикиши сказочке.

— О, нет, госпожа. Тех, кто помнит про драконов, осталось очень мало, а уж знающих про жрецов, вообще, единицы, и все они поклоняются одной и той же богине, — улыбки Бхинатара тоже были быстрыми, но более заметными, чем у Рикиши.

Белые зубы сверкнули, подчеркивая черноту кожи. Губы и у него, и у Чхара были сероватыми, с едва заметным розовым оттенком. Брови и ресницы — чуть темнее, чем волосы. А глаза — блекло–голубые, только у брата с уходом в серый, а у мужа — в лазоревый.

— Какой же? — уточнила я, уже заранее догадываясь, каким будет ответ.

— Ревенансер Киарансали, Леди Мертвых. Она покровительствует Культу драконов, жрецы которого верят в то, что смогут разбудить первородных.

— Ри–и–и–ики, — мысленно завопила я. — А как ты узнал, что именно она явится на мой призыв? И откуда ты знал, что эти двое относятся к тем единицам, при которых можно рассказывать про жрецов?!

— Леди, насчет богов и женщин знать что–то наверняка невозможно. Но я очень рассчитывал, что почуяв меня, Леди Мертвых проявит любопытство и заинтересуется. Правда, я не ожидал появления Ваэрона. Так что вы вместе с ним заставили меня слегка понервничать, — судя по мысленной улыбке, очень даже не слегка, но вряд ли мне сейчас в этом признаются. — А насчет того, что эти двое знают про жрецов… Скажем так, леди, я проверял одно свое подозрение. В любом случае они теперь под покровительством леди Ревенансер, а она жестко охраняет тайну своего культа и карает лишь за мысли о предательстве.

На меня вновь напал приступ кретинизма, обостренный дотошностью, и я мысленно уточнила:

— Но ведь эти двое раньше поклонялись Ллос, а Бхитанар сказал, что все знают лишь те, кто поклоняется Киарансали…

Наверное, на моем лице отразилось беспомощно–непонимающее выражение, заставившее моего мужа нахмуриться и недовольно зыркнуть в сторону Рикиши.

— Бхинатар знает тайну, потому что относится к избранным, посвященным в проблемы с леди Сонолой. И, к слову, он до этого поклонялся не Ллос, а другому богу, я прав? — едва заметный кивок от старшего дроу подтвердил все ранее сказанное. — А вот Чхар Ясс Зине преданный почитатель королевы пауков, в отличие от своего отца, погибшего вместе со всем своим Домом. Но он тоже знал про жрецов. Знаете почему, леди? — Рики мысленно улыбнулся мне и в моих глазах тоже засверкали смешинки.

Внимательно следящий за нами Бхитанар опустился возле меня на колени и нежно провел ладонью по моей икре. Кажется, меня пытаются отвлечь от другого мужчины, причем очень недвусмысленно.

— Потому что Чхар — потомок жрецов, как и его погибший отец. И если вы сейчас рассчитываете на уединение с этим…

— С моим мужем, — подсказала я, тоже мысленно ехидно улыбнувшись.

Нет, Рикиши не злился и даже не то, чтобы ревновал, но… Он явно был не в восторге.

— Тут есть третья комната. Пожалуй, я отнесу туда Чхара, а то вдруг ему тоже захочется присоединиться.

Как только Рики исчез, захватив с собой моего брата, мне вдруг стало резко не по себе. Одно дело кокетничать с другим мужчиной, вызывая хотя бы намек на ревность у своего. И совсем все иначе выглядит, когда твой мужчина оставляет тебя наедине с посторонним, а сам тактично утаскивает с собой всех свидетелей… из тех, что могут не вовремя что–то вякнуть и спасти тебя от соблазнения. Собственным мужем…

И, вообще, у нас матриархат вроде? Чего без спросу руки распускаем?!

— Госпожа?..

Невидимая под платьем ладонь, нежно поглаживающая мою ногу уже под коленкой, резко замерла, как и ее владелец.

Нет, ну мне же все равно надо будет с ним спать… наверное. Муж же. А… Это… Контрацепция?! Я не хочу, чтобы меня в ближайшем будущем кто–то стал называть матерью с полным на то правом! И… и вообще… кругом столько всего невнятного и неясного, так что никаких детей!

Забавно, но когда я начинала спать с Рикиши, у меня даже мыслей таких не было. Мне помогала вера в то, что от вампиров не залетают. А вот от дроу — запросто! И Чхарик — живой пример… Пока еще живой… И…

— Я вам не нравлюсь?..

— Нравишься.

Красота была, конечно, сильно экзотическая за счет сочетания цвета волос и кожи, да еще из–за своей идеальности. Но даже то, что в этом мужчине я во много раз больше не уверена и не доверяю ему еще больше, чем Рикиши, не отвращало. И никакой потребности знать, интересна ли я ему, как женщина. Наверное, тут играло роль то, что если с местными аристократками я хоть как–то могла конкурировать, то с эльфийками у меня не было никаких шансов. То есть я заранее смирилась, что для Бхинатара — странный экзотический уродец, с которым ему необходимо переспать…

— Дело не в тебе, — я встала с кресла, одернула платье и попробовала донести свои сомнения до мужа: — Если секс с тобой является непременным условием нашего брака, то давай сделаем это по–быстрому и успокоимся. Если же нет, — то просто секс ради секса мне не нужен. Мне нужна преданность. Нужно уважение. Нужна уверенность, что я могу тебе доверять.

— У нас в семьях не принято строить отношения на доверии, госпожа. Это ненадежно.

— Да? — я наморщила нос, как будто съела кислый лимон. В комнате запахло ложью. Бхинатар сам не верил в то, что говорил, а, значит, пытался проверять меня. — И что же у вас служит скрепляющим фактором?

Муж нахмурился, услышав последнее слово. Согласна, погорячилась, вряд ли оно у них тут входит в разряд общеупотребляемых.

— Взаимовыгода.

— Отлично, тогда давай выясним, чем мне выгоден ты. И чем я выгодна тебе. Ведь ты стал мужем иблит, это же позор, как я понимаю?

— Нет, я принес себя в жертву ради благой