Ребекка Мейзел - Бесконечные дни

— Мне пора, — промолвила я, открывая дверцу, и шагнула на парковку.

Джастин опустил окно со своей стороны и окликнул меня:

— Лина! Постой!

Мотор умолк, открылась и хлопнула, закрываясь, водительская дверца. По асфальту у меня за спиной застучали шаги. Я обернулась к Джастину, стиснув кулаки. Льющийся из общежития свет озарял скамейки и вход в здание у меня за спиной.

Должно быть, я сейчас выглядела устрашающе — зубы стиснуты, глаза сощурены и устремлены в землю, дыхание с трудом вырывается через ноздри, точно у бешеного быка. Джастин остановился в нескольких шагах от меня.

— Что случилось? — спросил он. — Что я такого сказал?

— Ничего. Дело во мне. Мне захотелось взорваться, вырваться из собственной кожи. Перебросить разум в другое тело. Хотелось забыть, все, что я делала до того, как стала человеком три месяца назад.

Я не говорила — цедила слова сквозь стиснутые зубы. Изо рта у меня брызгала слюна, но сейчас мне было все равно.

В глазах Джастина отражалась неприкрытая паника. На лбу выступил пот, рот был чуть приоткрыт.

— Это как прыгать вниз головой на канате.

— Что-о-о? — Мягко говоря, неожиданная реплика.

— Стоишь на мосту и знаешь, что собираешься совершить ужасно глупый поступок. Но все равно совершаешь. Приходится. Чтобы хоть что-то почувствовать. Потому что делать глупые вещи — все равно куда лучше, чем просто стоять на обочине жизни со всеми этими идиотскими ошибками и ответственностью. Прыгаешь — потому что у тебя нет выбора. Потому что если не прыгнешь, то просто рехнешься.

— По-твоему, решение после шестисот лет жизни в шкуре безжалостного вампира снова стать человеком — все равно что с моста на канате спрыгнуть?

Несколько секунд мы оба молчали.

— А ты совсем не видишь связи?

Я не могла сдержать смех. Как он только это проделывает? Как заставляет меня взглянуть на все в новом свете? В моменты глубочайшего смятения он заставил меня осознать, что жизнь, которую я вела сейчас, полна смеха и веселья.

Обхватив Джастина за шею, я поцеловала его так страстно, что он аж застонал. Я всем телом ощутила дрожь этого звука — и, в свою очередь, задрожала. Прильнув к нему, я целовала его в шею, в изгиб между плечом и шеей. А потом — отпрянула, но лишь самую малость.

— Идем со мной наверх, — прошептала я, не успев даже сама осознать, что говорю.

Джастин вытаращил глаза — но так разулыбался, что ямочки у него на щеках стали еще больше обычного.

— Ты уверена?

Я кивнула. Да, я была уверена.

Украдкой проскользнув мимо охранника, Джастин встретился со мной наверху. Я остановилась перед дверью и, оторвав листочек от висевшей над порогом связки розмарина, протянула его Джастину.

— Держи. Храни у себя в бумажнике. Как посмотришь на него — вспомнишь эту ночь.

Скоро мы уже стояли лицом к лицу в гостиной. Вокруг меня повсюду были талисманы моей прошлой жизни. Мечи, фотографии, флакончик с прахом Рода на шее.

— Я так рада, что ты знаешь правду, — прошептала я. — Ты и не представляешь. Даже понятия не имеешь, чем для меня стала наша сегодняшняя поездка в клуб.

Шагнув вперед, Джастин накрыл ладонью мою правую щеку. Такой знакомый жест — жест, без которого жить я уже, кажется, не могла.

— Я люблю тебя, Лина, — промолвил он, и я потрясенно увидела, что глаза его увлажнились.

— Я никогда еще не говорила этих слов ни одному человеку, — произнесла я, глядя в пол. Я не смела посмотреть на бюро — чтобы не встретиться взглядом с глазами Рода. Это была совсем иная любовь — любовь, которую я ощущала всем своим бешено бьющимся сердцем.

— Все хорошо. Тебе и не обязательно этого говорить — отозвался Джастин и наклонился, чтобы поцеловать, меня.

Я уперлась ладонями ему в грудь и шагнула назад. Сперва надо снять с шеи останки Рода. Дань уважения. Дань моему вампирскому прошлому. Я положила цепочку на кофейный столик.

Джастин поцеловал меня и подхватил на руки. Я обвила ногами его талию. Он зашагал к спальне и, войдя туда, ударом ноги захлопнул за собой дверь.

Глава 22

— Лина? — прошептал Джастин.

Я лежала, уютно устроившись головой у него на груди, а он поглаживал меня по волосам. Я слушала, как сердце его мало-помалу начинает вновь биться в привычном, размеренном ритме. Небо за окном было полно звезд.

— Да? — сонно отозвалась я, уже почти задремав под теплым пушистым одеялом.

— Ты пойдешь со мной на зимний бал?

— Конечно, — прошептала я, уже не борясь со сном. — Джастин?

— М-м-м? — протянул он, сам уже засыпая.

— А что такое зимний бал?

Джастин так расхохотался, что щека у меня запрыгала на его трясущейся от смеха груди.

Сквозь занавески спальной сочился свет позднего утра. Что-то в окружающем мире выглядело не так, как всегда. Все предметы обстановки вокруг словно чуточку расплылись — я протерла глаза и выскользнула из постели, стараясь двигаться как можно тише. Джастин все еще спал, лежа на животе, лишь до пояса прикрытый одеялом. Я вытащила из шкафа вешалку с ночной рубашкой, натянула через голову черное хлопчатобумажное платьице и, снова протерев глаза, подошла к выходившему на залив окну. Тогда-то я и осознала, как же переменился мой мир всего за одну ночь.

Деревья сделались плотными, однородными. Я больше не могла различить отдельных волоконец коры. Стебельки травы единой массой покачивались под ветром, но взгляд мой уже не улавливал покачивания и подрагивания каждой отдельной травинки. Вдали виднелся пляж, но и он теперь представлялся мне лишь расплывчатой, нечеткой полосой песка. Я снова протерла глаза, однако ничего не изменилось. Род был прав. Я утратила вампирское зрение и, как он и мечтал, окончательно сделалась человеком.

Наверное, прошло несколько часов, а я все сидела на подоконнике, глядя на кампус. В какой-то момент, замерзнув, я набросила на плечи одеяло, но так и не отошла. А затем сзади меня раздался шелест.

— Лина? — сонно окликнул меня Джастин.

Я повернулась и посмотрела на него. Волосы растрепались, грудь обнажена. Завернувшись ниже пояса в простынку, он подошел и уселся рядом со мной. Я снова уставилась в окно. Джастин тоже посмотрел туда, а потом перевел взгляд на меня.

— Что стряслось?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Пропало, — проговорила я и снова отвела глаза на переменившийся мир за окном.

— Что? Ты о чем?

— О моем вампирском зрении.

Джастин вздохнул.

— Ох ты! — И, помолчав минуту, поинтересовался: — Это из-за меня, да?