Синтия Хэнд - Святая

Что-то влажное течет по моим щекам. Я вытираю их.

- О, дорогая, - говорит мама и, взяв меня за руку, тянет в гостиную, где, скорее всего, намеревается усесться перед камином и постараться утешить меня разговорами.

Я тяну свою руку.

- Как насчет того, чтобы рассказать мне сейчас, мам?

- О чем?

- Семъйяза сказал, что есть что-то, что ты мне не рассказала о моем предназначении или моих видениях или о чем-то странном во мне. Это так?

Она вздрагивает как от удара. Они с Билли обмениваются взглядами и это молчаливое согласие.

Что-то есть.

- У Семъйязы есть какой-то план, - говорю я. - Он хотел, чтобы я осталась с ним на какое-то время.

Мама хмурится и медленно идет. Затем говорит Билли, и это звучит, как гром среди ясного неба.

- Мадж, даже не думай об этом.

- Я не думала, - сказала мама.

- Думала. Я знаю это. Этот человек, если ты хочешь называть его человеком, не может выполнить обещание. Он сам вырыл себе могилу. Ты не можешь вернуть его из состояния Черного Крыла.

- Он думал, что взяв тебя в ад, он наладит отношения с другими Черными Крыльями. Что это значит? – спрашиваю я.

- Однажды он должен был убить меня, - говорит мама так, словно это не такое уж большое дело. – Но не сделал этого, за что и был наказан.

- С тех пор у него не все в порядке, - вставляет Билли. – Он расстроен. Вот почему я ни за что на этом благословенном Богом свете, не оставлю тебя поблизости от этого чокнутого ангела. Он убьет тебя.

Мама вздыхает: - Билли, я уже умираю. Мне нечего терять. – Мистер Фиббс откашливается. – Я согласен с Билли. Думаю, для тебя же лучше держаться от него подальше. Ты можешь потерять все. Он может забрать твою душу и не отпускать, держа тебя внизу, вместе с ним, сколь угодно долго.

- Он не смог бы удержать меня, - спорит мама. Она сверкает глазами в сторону Билли. – Не вечность. Не важно, что он об этом думает.

Мистер Фиббс пожимает плечами: - Это не то место, где мне хотелось бы провести даже десять минут.

- Ладно, - мама расстроено кривит рот. – Я и близко к нему не подойду. Я останусь здесь и буду увядать.

Это первый раз, когда она выразила что-либо, помимо благосклонного согласия с тем, что с ней происходит. Первый раз, когда она ведет себя, как побежденная.

- Тебе пора в кровать, - говорит она мне. – Мы можем поговорить об этом потом, сейчас ты измотана. Тебе нужно поспать.

- Думаю, я лучше соберу вещи, - говорю я, поворачиваясь к лестнице.

Мама бросает на меня непонимающий взгляд.

- Мы что, не уезжаем отсюда? То есть, Семъйяза сказал, что он следил за мной. Он знает, где мы живем. Оставаться здесь не безопасно. Он же вернется. Ты знаешь, что вернется. – Она кивает: - Я бы сказала, что это данность. Это только вопрос времени. Но он знает тебя, Клара. Если он действительно захочет найти тебя, то найдет. Если мы сейчас сбежим, это не пойдет нам на пользу. – Почему-то меня это не успокаивает.

Она закрывает глаза, словно ей немедленно нужен сон. – Нам придется остаться здесь, Клара. Это то место, где я должна быть.

Она имеет в виду, что это то место, где она должна умереть. Я сглатываю.

- Дом в безопасности, - говорит она.

- И территория школы, - добавляет мистер Фиббс. - Я видел это много лет назад.

- Подожди, - перебиваю я. - Как это в безопасности?

- Она святая, - отвечает он. - Земля была освящена. Черное Крыло не может ступить на святую землю, это слишком болезненно для них.

- Значит наш дом на святой земле? - спрашиваю я. Это так знакомо. На собрании говорили о том, что он находится на кладбище, которое было освящено.

- Да, - отвечает мистер Фиббс.

В мыслях я возвращаюсь в тот день, когда впервые увидела наш дом, ощущение тепла, безопасности и радость жизни, наполнившие меня, как только я вышла из машины. Интересно, это есть та самая святость, или как оно там называется.

И школа. Вот почему мама заставляла нас с Анжелой ходить в школу в то время, когда у меня были атаки печали. Потому что там безопасно.

Мистер Фиббс снова поворачивается к маме. – Мы с Билли можем провожать и встречать детей со школы каждый день.

- Хорошо, - говорит мама. – Мы сделаем расписание. Извини, Клара, но, боюсь, все будет так же, как если бы ты была наказана.

- Что насчет меня? – спрашивает Джеффри.

Я совсем забыла, что он тоже здесь, стоит в углу, скрестив руки на груди.

Мамины глаза цвета ночи светятся печалью. – Тебе тоже придется побыть дома. Мне жаль.

- Чудесно, - ворчит он. – Еще одно небесное предписание, как раз то, что нужно. Надолго?

- Пока я жива, - говорит мама.

Он поворачивается и смотрит на меня, как будто это моя вина, его желваки движутся, словно он сжал зубы, затем он уходит в свою комнату, чтобы подумать об этом. Мы слышим, как хлопает дверь.

- А что до тебя, - говорит Билли, - больше никаких ночных путешествий к «Ленивой Собаке». Я буду тем человеком, кто забьет твое окно гвоздями, клянусь. У тебя нет времени, чтобы шататься повидать своего бойфренда.

Такер. Я все еще вижу его лицо, когда Семъйза хотел ранить его.

То, что я чувствовала в тот момент, не в состоянии остановить его.

Но ты могла остановить его, говорит мне внутренний голос.

Да, но что потом? Что насчет Венди, ее сломанной руки, небольшого сотрясения, ее смущенного лица в больнице, когда она очнулась и ей объяснили, что произошло. Лось? Повторяла она. Я не помню.

Это все моя вина. Им бы никогда не грозила опасность, если бы ни я.

- Как Такер? – спрашивает мама. – Он в порядке?

Он потрясен. Но все нормально. С Венди тоже все должно быть в порядке, - не хочу больше думать о том, что могло случиться. Я слишком устала. – Думаю, мне пора спать. Доброй ночи. Или лучше сказать, доброго утра?

Мама кивает. – Доброй ночи. – Затем, когда я поднимаюсь по лестнице, она говорит: - Сегодня ты действительно заставила меня собой гордиться. Я люблю тебя, не забывай об этом.

Я знаю, что она любит меня. Но она продолжает что-то скрывать. До сих пор.

Секреты никогда не кончатся.

Солнце встает к тому времени, когда я выхожу из душа. Я надеваю чистую майку и пижамные штаны, затем подбираю свое потрепанное бальное платье с того места, где я его бросила, а именно, у двери в ванную, и кладу в угол, где оно лежит, как сдувшийся шарик.

У меня больше не будет танцев. Не будет официальной одежды. Не будет глупых мальчишек, делающих глупости, вроде драки, чтобы решить, кто будет со мной танцевать или кому я принадлежу.

Машины больше нет.

Но Такер жив.

За окном я замечаю движение, и отскакиваю назад, сердце колотится, хоть я и понимаю, что Семъйяза не может пробраться сюда. В окне появляется Кристиан, выглядящий так, словно имеет полное право здесь находиться. Я ожидаю услышать его голос в моей голове или почувствовать вспышку эмоций, но ничего не происходит. В голове тихо, разум плотно закрыт.