Ирина Чернова - И аз воздам

Мужчина уже ушел к воротам, делая в воздухе пассы руками, а я замерла, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть то, что происходило на крыльце. Толпа была не такая уж и большая, как показалось поначалу, многие ушли уже за ворота и в проеме были видны только их спины, спешащие к месту казни, чтобы занять хорошие места. Во дворе осталось человек двадцать, считая стражников, в основном это были слуги и несколько вчерашних гостей, так что плотной стены из нас не получилось. Деннель стоял посреди арки ворот, широко расставив ноги и наблюдал за происходящим во дворе, когда звон цепей раздался уже так близко, что все одновременно уставились на выходящего из подземелья.

Первым вышел Бежар в своих темных доспехах, по которым уже не бежали радужные сполохи. Держа в толстых длинных перчатках цепи, он передал их стражникам, стоящим по обе стороны от дверей и отошел в сторону, уступая дорогу… ну вот, вилт и вышел на солнечный свет, где его было хорошо видно. Как я и думала, отталкивающее впечатление только усилилось, женщины стали зажимать носы, а мужчины фыркать в сторону. Вилт был повыше среднего человеческого роста, живот отвисал вниз, скрывая… хм, да черт с ним, что у него там находится, разве что смотреть на заросшую рыжеватой жесткой редкой шерстью шкуру было неприятно. Передвигался он на двух ногах вполне человеческого вида, а на когтистые руки были одеты толстые железные кольца, от которых и шли к стражникам цепи достаточно убедительного вида. Зубами не перекусить, да и кусачек я таких нигде рядом не приметила. Стражники дернули вилта за скованные руки и он пошел за ними, загребая ногами пыль и наклонив голову.

Нет, я вполне понимала, что ведут убийцу, на руках… или лапах которого кровь людей, но видеть вот так рядом того, кому через четверть часа отрубят голову, было по-человечески невыносимо. Несмотря на свой отталкивающий внешний вид, вилт, похоже, понимал, что его ждет… впрочем, о чем я говорю, он же вполне разумно спрашивал меня там, в камере! Я разглядывала вилта, пока он медленно двигался за стражниками, не поднимая головы, а он опустил скованные руки и выражал полную покорность своей судьбе, находившейся в руках людей, взиравших на него со всех сторон с ужасом и презрением. Видна была только склоненная голова с жесткой спутанной рыжеватой шевелюрой и мясистое ухо.

Неожиданно вилт поднял голову и со звероподобной морды на меня уставились вполне человеческие глаза с выражением такой ненависти, что по спине пробежала стайка холодных мурашек. Я вздрогнула, а дальше… Дальше все произошло так быстро, что я даже не успела заметить отдельных действий, только дернулись стражники, держащие цепи к вилту, а вот они уже летят, раскиданные им в разные стороны, непонятная сила дергает меня вперед, крутит и я уже стою с захваченными сзади руками, а вокруг горла обвивается цепь, не давая сказать ни слова и звериный запах обволакивает со всех сторон…

На дворе воцарилась мертвая тишина, в которой только кто-то тоненько скулил, как побитая собака, да сзади тяжело сопел вилт, обдавая затылок горячим дыханием. Деннель уже бежал от ворот, разводя в стороны руки, но остановился, как вкопанный, рассматривая произошедшее во дворе. Замерли стражники, как будто по команде, и только те двое, что отлетели в стороны от вилта, медленно понимались из горячей пыли.

— Всем не двигаться, — глухо рыкнул вилт сзади меня, — иначе я убью ее одним движением.

Натянувшаяся цепь пережала горло и крохотная струйка воздуха оказалась недостаточной для поддержания жизни. Перед глазами закружились разноцветные шарики, я захрипела и задергалась. Вилт отпустил цепь совсем на чуть-чуть, но этого уже хватило, чтобы не умереть. Все по-прежнему стояли молча, как будто ожидали чего-то и глухой лязгающий голос заговорил снова, только уже тихо и… мне, а не всем.

— Повторяешь за мной, слово в слово. Одна ошибка и ты умрешь. Поняла?

Я кивнула и цепь еще немного ослабилась.

— Принести сюда.

— П-принест-ти с-сюда…

— Одежду для меня…

— Од-дежду д-для меня…

— Лошадь…

— Л-лош-шадь…

— Мой походный мешок…

— М-мой п-походный м-мешок…

— Плащ с капюшоном…

— П-плащ с к-капюшоном…

— Нож в ножнах подлиннее…

— Н-нож в н-ножнах п-подлиннее…

— Простите, госпожа Дайлерия, — осторожно шевельнулся Никомус, где-то среди зрителей неудавшегося спектакля, — какую вам одежду и плащ принести?

При этих словах цепь моментально перехватила мне горло, лишив возможности говорить, а вилт за спиной рыкнул в ухо:

— Не мне, а ему. Живо!

— Не мне, а ему. Живо, — послушно повторила я, как только цепь была ослаблена.

— Сейчас-сейчас, — забормотал мажордом, делая какие-то знаки служанкам. Девушки осторожно отходили задом к дому, поднимая руки ладонями кверху успокаивающим жестом.

— Мешок… какой изволите?

— Черный, кожаный! — голос вилта оглушил меня, но даже потрясти головой было невозможно, так сильно врезалась цепь в гортань.

Все так и стояли неподвижно, пока из замка приносили требуемые вещи, которые складывали кучкой прямо на каменных разогретых плитах. Вилт через меня потребовал сложить все в мешки и привязать к седлу, и я несколько воспряла духом, ожидая, что он сейчас отшвырнет меня в сторону, прыгнет и уедет, но действительность оказалась намного гаже, чем я предполагала…

— Лошадь подведите, — приказал вилт, зазвенел цепью сзади и опять натянул ее. — Иди вперед, — толкнул он меня, не отпуская ни рук. ни шеи.

Говорить было невозможно и больше всего я боялась, что при неосторожном движении он запросто сломает мне гортань, где уже было ощущение стоящего внутри камня. Руки он держал сзади своей лапой и острые когти царапали кожу при шагах. Было очень страшно, но он толкал меня к воротам и я послушно переставляла ноги, стараясь не делать резких движений. Сзади раздавалось цоканье копыт лошади, которая шла, судя по всему, следом.

В гробовом молчании мы так и вышли за ворота, куда я даже не успела выглянуть за эти три дня, повернули налево по убитой дороге и медленно пошли в сторону леса. Ни один человек не пошевелился, чтобы даже создать видимость сопротивления, такое впечатление, что они все мгновенно оцепенели и… ждали, что я сама расправлюсь с этим жутким созданием, а они только будут наблюдать со стороны за справедливым возмездием. Перед глазами промелькнул Деннель, Райшер, еще какие-то мужчины, спокойно взирающие, как вилт, которого только что собирались казнить, уходит по дороге… я ничего не понимала и от этого становилось еще более жутко.

Проклятый вилт немного ослабил цепь на горле и я смогла вздохнуть, но комок стоял в горле и боль все не проходила, а это уже настораживало всерьез. Руки он держал по-прежнему, как и схватил их с самого начала — сзади, оцарапанную кожу саднило и вдобавок заболели вывернутые плечи. Шли мы довольно быстро для нашего состояния, глядеть я могла только вперед, а куда глядел он и что делалось за спиной, было неизвестно. Поначалу я тешила себя надеждой, что вот сейчас раздадутся воинственные крики, нас нагонит топот копыт и все разрешится быстро и в мою пользу, но время шло, а благородных мстителей так и не было. За спиной постепенно оставались поля и перелески, солнце начинало клониться к закату и окружающий нас равнинный ландшафт начал подниматься. Дорога обегала с правой стороны подножие первого пологого холма, заросшего наверху жидким кустарником и медленно взбиралась на второй. Я попыталась посмотреть по сторонам, но увесистый толчок сзади прекратил эти поползновения. Дул горячий ветер, от которого слезились глаза и сохли губы, в его бесконечном потоке проносились жужжащие насекомые, где-то поблизости кричали птицы и шелестела сухая трава. Скорее всего, Дайлерии приходилось много ходить, раз я сумела пройти такое огромное расстояние пешком да еще и по жаре, но силы человеческие не беспредельны и усталость давала себя знать. Мы поднялись наверх и я перестала ощущать беспрестанное подталкивание. Что это может означать?