Розмари Клемент-Мур - Дух и прах

Рытье в кармане во время поцелуя не считается.

– Я не идиотка.

– Я и не считаю тебя идиоткой, – ответил Карсон. – Просто милой девушкой, которой никогда не приходилось задумываться, что ФБР может отследить ее звонок.

– И вовсе я не милая. – Не в том смысле, который он подразумевал и который слишком сильно смахивал на «наивную». – Ну как, удалось взломать флешку?

И вовсе я не пыталась сменить тему.

На экране висело окошко с требованием ввести пароль. Карсон что-то набрал, но программа выдала ошибку.

– Я перепробовал все ее обычные пароли, любимые группы, клички животных, цвета, дни рождения, девичью фамилию матери…

Похоже, он упражнялся все время, пока меня не было. Может, гораздо больше переживал из-за моего разговора с Тейлором, чем делал вид.

– Фамилию Оостерхауса вводил? – Судя по взгляду – да. – Шакал? Черный шакал?

Он попробовал последнюю версию, но безуспешно.

– А по-латыни или по-гречески? Она же оба языка знала, да?

– Ага, – ответил Карсон. – Вот только я не знаю. – Он откинулся на спинку сиденья и уставился на экран прищуренными глазами, словно пытаясь загипнотизировать. – Кстати, хорошая мысль.

Подлизываться бесполезно.

– Ты уже осматривал шакала из музея?

– Ждал тебя. – Он нагнулся, вытащил из-под сиденья сумку МакУблюдка и осторожно поставил между нами. – Только ты можешь сказать, обладает он какой-то сверхъестественной энергией или это просто отвлекающий маневр.

Я выудила сверток размером с дыню, только овальный. В безопасности благодаря высоким спинкам кресел и шуму поезда, я развернула ткань, так и оставив ее на всякий случай вокруг хрупкой статуэтки, которая определенно походила на изображенную в записях о раскопках Оостерхауса. Худощавый мужчина с головой шакала, высотой всего в ладонь; одно ухо с небольшим сколом, но, похоже, давнишним. Красивый золотой лист, изображавший широкое ожерелье, раскрашенная юбка и крохотные украшения.

Однако что касается сверхъестественной энергии – я ничего не почувствовала. Может, чувствовать было нечего, но, скорее всего, я все еще не восстановилась. Хотя, раз уж ощутила весьма серьезную вспышку от татуировки МакУблюдка, то, если бы держала в руках того самого шакала, определенно бы это поняла.

– Это не Черный Шакал.

– Джонсон в музее так и сказал.

– Вижу, ты упомянул настоящее имя МакУблюдка. – Все равно у нас на руках два тупика в виде мини-шакала и запароленной флешки, так почему бы не обсудить кое-чье вранье? – И раз уж мы заговорили о настоящих именах…

Стажер застыл, а затем расслабился, словно ждал вопроса и сам был рад наконец его услышать.

– Да. Насчет этого.

Я аккуратно завернула статуэтку и уложила ее обратно в сумку.

– Для такого разговора лучше бы тебе меня задобрить, лжец Магуайр. И я стану намного добрее, когда окажусь в вагоне-ресторане.

Глава 23

Я посмотрела на стоящую передо мной пахнущую картоном пиццу из микроволновки… и добавила ее к списку прегрешений Карсона.

– Либо это, либо сэндвич с холодной индейкой, – сообщил стажер, усаживаясь напротив. – Я подумал, что еще один такой ты не захочешь.

Правильно подумал. Вдобавок к моим огорчениям, у них не оказалось коки. Только пепси.

Я проглотила ее как лекарство, исключительно ради сахара и кофеина, и постаралась сообразить, с чего же начать. Солнце село, и в вагоне-ресторане зажгли яркий свет, благодаря чему наши отражения наложились на фон мелькавшего в окне иллинойского пейзажа.

– Значит, Алексис тебе не «как сестра». – Забавно, мне и в голову не приходило, что он может оказаться каким-нибудь кузеном или племянником.

– Она моя единокровная сестра, – осторожно ответил Карсон, словно готовясь к очередной сцене.

Все сошлось: его статус в организации, то, как хорошо он знал Алексис… а главное, как я поняла теперь, – странный яркий призрак, который словно объединял отца и сына тогда, в офисе Магуайра.

В музее МакУблюдок обратился к стажеру по фамилии. Когда Карсон огрызнулся, я решила, что он просто открещивается от своей принадлежности к мафиози. Пожалуй, так оно и было, только на более глубоком, сложном уровне. Наверное, придется сделать ему поблажку.

– Кстати, о лжи… – Я замолчала и посмотрела на Карсона, но тот вроде как не собирался отстаивать свою невиновность. Просто глотнул пепси и стал ждать продолжения. – Когда Локти упомянул Майкла Джонсона, ты сказал, что не знаешь его.

– Нет, – спокойно возразил стажер. – Я сказал, что не знал о планах Алексис поступить в магистратуру.

Я откинулась на сиденье, сложила руки и намекнула, что пора уже «колоться»:

– Значит, кстати, о недоговорках… расскажи, что у тебя за история с МакУблюдком. И не пытайся убедить, что никакой истории нет.

От прозвища Карсон едва не улыбнулся, но вовремя передумал:

– Рассказывать особо нечего. Они с Алексис встречались, он мне не нравился, но потом они вроде как расстались. Кажется, она дала ему от ворот поворот.

Воцарившуюся тишину нарушал лишь стук колес поезда, пока я сверлила Карсона взглядом.

– Нам обязательно нужно обсудить твое мнение касаемо того, что мне надо знать, а что нет.

Он невозмутимо выдержал мой взгляд:

– Миссис Хардвик сказала, что Алексис знала одного или даже нескольких из этого Братства. Потом парень в Институте заметил, что Джонсон и Алексис встречались. Поэтому ты знала столько же, сколько и я. Лучше нам обсудить другое, например шакала, Оостехауса и поездки в Сент-Луис.

Правда. Вряд ли его это извиняло, но…

– Ладно, – сдалась я. Ведь сама не сказала, что написала Тейлору и дала ему имя Джонсона, так что, может, нам стоит просто двигаться дальше? – Давай подведем итоги. И пообещаем больше ничего друг от друга не скрывать.

Карсон устало потер лицо:

– Дейзи, я почти двое суток не спал, плюс мы еще и неслабую заварушку пережили. Чтобы осмыслить все эти музейные штуковины, мне нужны свежие мозги, а сейчас я этим похвастаться не могу. Как и понять, зачем Джонсону и его приятелям колоть кого-то ножом, чтобы добраться до артефакта, который, как ты сказала, ничего из себя не представляет.

– Я такого не говорила. Я сказала, что это не Черный Шакал.

– А мы теперь оостехаусского так называем? Немного мелодраматично, тебе не кажется?

– А «Братство Черного Шакала» – нормально? Не я же эти названия придумала. – Когда тетя Айви так его назвала, я подумала, что имелся в виду Анубис. Может, так оно и было, но… – В музее, – начала я, пытаясь припомнить точно, – Джонсон сказал: «Это не Черный Шакал» и «Мы еще собираем нужные части». Что-то в таком роде.