Розмари Клемент-Мур - Дух и прах

Перекинув ногу через байк, Карсон приказал мне забираться следом.

Ну уж нет. Пусть заслужит: объяснит, что происходит, попросит или даже вежливо попросит. Так достало, что кто-то постоянно мной командует, куда-то тащит, прессует или сбивает с ног.

– Залезай на байк, Дейзи. – Карсон посмотрел на меня, и отразившиеся в его глазах усталость и отчаяние связали меня крепче любого заклинания или веревки. – Мне без тебя не справиться.

Разумеется, я подчинилась. Жизнь девушки и умение обрушивать на людей мощь вулканов важнее, чем «пожалуйста» или обещание ответить на все мои вопросы. И если уж на то пошло, «мне без тебя не справиться» тоже важнее.

Глава 22

Мы вылетели из лесопарка. Я крепко вцепилась в Карсона и быстро наловчилась переносить вес одновременно с ним. Ладно, стажер в основном управлялся сам. Он дважды обернулся, дабы удостовериться, что хвоста за нами нет, а затем влился в плотный поток машин, направлявшихся в центр города.

– Ты что, свихнулся? – крикнула я, надеясь, что до Карсона долетит хотя бы часть вопроса, невзирая на встречный ветер, развевавший мои волосы, словно баннер. – Да сейчас каждый коп в городе ищет парня и рыжую девушку на мотоцикле!

– Доверься мне.

После двух поворотов он зарулил в гараж возле мекки для шопинга в здании старого вокзала, остановился у ворот и, нажав кнопку, взял парковочный талончик, словно мы сюда за покупками приехали. Пропустив кучу свободных мест, Карсон завел мотоцикл на самый верх.

И не успел он заглушить мотор, как я уже соскочила с байка:

– Довериться тебе? Тебе? Магуайру? Вот какая у тебя фамилия, да?

Карсон лишь поморщился, но и это серьезное достижение, учитывая его ледяное самообладание:

– Я могу объяснить.

– Серьезно? А не думаешь, что это лучше б было сделать в начале нашего общения?

– Возможно. Но сейчас не самый подходящий момент для сцен.

– Да ладно? Просто двадцать четыре часа назад я была законопослушным крутым экстрасенсом, которого долбанное ФБР вызывало допросить мертвых. А теперь я в бегах, участвовала в краже машин, мотоцикла, музейного экспоната, плюс ехала на байке без шлема. А еще меня похищали, почти дважды, и едва не прикончили энергией самого знаменитого извержения вулкана в истории. Когда ж еще закатывать сцену, как не сейчас?

Выслушав меня с бесстрастным видом, Карсон осведомился:

– Ты все?

– Не совсем.

Я схватила его за грудки?, дернула на себя и впилась в губы поцелуем.

Я действовала импульсивно, но неожиданно даже для себя. Мне лишь хотелось хоть на секунду завладеть ситуацией. Газель перехитрила льва.

Карсон застыл. Вот только я буквально вышибла почву у него из-под ног, и ему пришлось хвататься за то, что попалось под руку – то есть за меня. Поняв, во что именно вцепился, стажер тут же отдернул руки, словно обжегся – и не в хорошем смысле этого слова.

И стояли мы так целую вечность: я, держа его за ворот куртки и целуя от всей души, и он, замерев с поднятыми руками как при обыске и совершенно не представляя, как же поступить.

Это. Было. Потрясающе.

Может, руки он и не знал куда пристроить, зато насчет губ у него сомнений явно не имелось. На самом деле Карсон Магуайр – боже, Магуайр! – целовался вдвое круче, чем все, кого я знала.

Вновь обретя равновесие, он перестал сопротивляться. Я обняла Карсона, провела руками по его спине – он отозвался одобрительным стоном. Потом ниже, к поясу – прозвучал тихий предупреждающий рык. Затем залезла в карман его джинсов – звуковой реакции не последовало, ибо хозяин кармана был слишком занят, перехватывая инициативу в поцелуе. И последнее, что помню, как утащила у него телефон.

Однако стоило Карсону попытаться меня обнять, как я собрала мозги в кучу из той каши, в которую они превратились, и отступила назад. Стажер едва не упал, что доставило бы мне большее удовольствие, не шатайся я на ногах столь же слабых, как моя решимость.

– Ладно, – сказала я, делая вид, будто вовсе не говорю с придыханием, – вот теперь все.

Карсон просто посмотрел на меня с таким выражением, что я так и не поняла, потрясла его или же хорошенько так выбесила. Может, всего понемножку.

Так или иначе, чтобы заговорить, стажеру пришлось прочистить горло:

– Хорошо. Значит, ты выговорилась. – Он кивнул в сторону лестницы: – Пойдем посмотрим, во сколько отправляется поезд до Чикаго.

– А зачем нам в Чикаго? – переспросила я, словно именно это меня сейчас больше всего интересовало.

– Затем, что у Майкла Джонсона в бумажнике лежал обратный билет. А раз он собирался отвезти артефакт в Чикаго, значит нам именно туда.

Карсон уже повернулся к лестнице, когда я сопоставила сообщение, что МакУблюдок – это Джонсон, со своим прежним ощущением, будто у стажера на парня зуб. Получалось, что мой напарник по преступлениям по меньшей мере дважды мне нагло соврал.

Карсону Макгуайру придется объясниться.

Вокзал находился всего в квартале, и мы подошли к кассе буквально за минуту до закрытия. Карсон взял за наличные два места в бизнес-классе и подтолкнул меня, чтоб я показала фальшивое удостоверение. Сработало отлично, хотя вот какая из меня Аделаида Шмидт?

Проводник убрал за нами ступеньки, мы вошли в вагон, и поезд тронулся. Я плюхнулась на сиденье рядом с Карсоном и постаралась не застонать. Теперь, когда мы больше никуда не бежали, у меня все так заныло…

Состав проезжал мимо «Врат на запад», и садящееся солнце окрасило местность в ярко-оранжевый: живописный вид посреди дерьмового дня.

– Ну и как тебе это удалось? – спросила я.

– Закат? Я, конечно, хорош, но не настолько.

Я вообще-то говорила про попадание на поезд, но стажер отвернулся, а я переживала, как бы не выдать себя размышлениями об украденном телефоне… поэтому ничего не сказала. Закатное солнце заливало Карсона теплым сиянием. На его щеке после вчерашнего красовался радужный синяк, а костяшки пальцев правой руки, которую он разминал, опухли. Я по-прежнему злилась на лгуна и надеялась, что ему по меньшей мере вполовину так же паршиво, как и мне.

Подошла кондуктор, попросила билеты и документы. Я внимательно следила, не станет ли она к нам присматриваться, но служащая просто вернула нам корешки и сообщила, что вагон-ресторан открыт.

– Мне надо нос попудрить, – заявила я, когда она отошла.

Карсон махнул рукой, мол, иди, а сам откинулся назад и прикрыл глаза. Он выглядел уставшим и уязвимым, и я почти ощутила угрызения совести, что поцеловала его ради телефона. Почти. Ладно, пока больше не стану звать его лжецом. Но ничего не забуду.