Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон
— Мы уйдём. А вы с отцом… и остальные павшие… Останетесь здесь. Это ваше место. Между мирами. Вы можете его сделать садами Божественного Зверя. А можете превратить в Преисподнюю, оплетённую паутиной.
— Прощайтесь… — хрипло рычу я, с трудом выталкивая одно-единственное человеческое слово из волчьего горла.
* * *
Крис отворачивается от родителей.
Он по-прежнему нежно прижимает Альму к груди. Белый волчонок утыкается в полы старомодного чёрного фрака юноши носиком. Снова во мне ворочается отцовская ревность.
И Крис понимает. Он смотрит мне в лицо своими слишком взрослыми глазами… Это всё-таки неправильно, «бедный мальчик» — мелькает невольная мысль.
— Господин Инквизитор… можно вас попросить… — мягко обращается ко мне Крис.
Принимаю человеческую ипостась мгновенно, считывая жест юноши. Беру из его рук чуть поникшую Альму. А Крис чертит ровный прямоугольник остриём магического меча в воздухе. Контур исходит чёрной искрой — как если бы по его краю пробежала шаровая молния. И центр портала начинает скручиваться в уже знакомую моему глазу серую воронку. Почти такую же, как висела в воздухе под окнами Софи в другом мире.
А вскоре в центре воронки проступают образы. И через несколько мгновений я уже не сомневаюсь, — по ту сторону исходит волнами Руанд. Королевский сад с голубыми розами. Будто я смотрю на него из-под воды.
Крис опускает меч и ещё раз поворачивается к стоя́щим в паре десятков шагов от нас Георгу и Паулине, церемонно кланяется своим отцу и матери. Как было принято во времена предков.
— Крис… Приходи иногда…ты ведь умеешь… — жалобно шепчет Паулина, позволяя Георгу себя обнять, — прости меня, сыночек…
Затем Паулина переводит взгляд на меня и произносит таким знакомым тоном:
— И ты прости, мальчик мой… Но ни у твоего короля, ни у твоего Руанда я не прошу прощения. Мне не жаль.
Я киваю Паулине, принимая её просьбу о прощении. Прислушиваюсь к себе: больно ли мне ещё? Вижу ли я в ней — Чёрной Невесте Георга… Чёрной Паучихе — свою добрую няню, которая укачивала меня маленького. Которая успокаивала, когда я болел, которая выгораживала мои провинности перед родителями.
Да. Ещё больно.
Но это пройдёт. Софи держит меня за руку. Она чуть крепче сжимает мои пальцы. Моя Истинная чувствует… догадывается. Моя отражённая боль касается её сознания. И я сжимаю её руку в ответ.
Крис нерешительно приближается к нам. Точно сомневается: не передумаем ли? Примем ли в семью? Бедный ребёнок…
Я окидываю взглядом серый мир Паучихи на прощание, лес почему-то уже не кажется мне мёртвым сухостоем. А небо слегка светлеет с одного края — будто занимается рассвет.
Пришедшие в сознание гвардейцы Руанда выносят через наведённый Крисом портал раненых сослуживцев. Монстры Паучихи окончательно рассыпаются в чёрный прах.
Я стою с Альмой на руках. А Софи кладёт Крису руку на плечо и бросает на меня вопросительный взгляд:
— Ри… может, Крис у нас останется?..
Я киваю. Конечно, Истинный Альмы останется с моей семьёй, ведь он — её часть. И я с досадой размышляю о тяжёлом разговоре, который предстоит мне с королём Аланом.
Крис отстраняется от Софи, делает несколько шагов к алтарю, что был его темницей столетиями. И с размаху вонзает меч с магическим артефактом в рукояти в каменные развалины. Лезвие уходит глубоко в полупрозрачный камень.
— Это точка входа, — поясняет Крис, глядя мне в глаза, — Меч с камнем-артефактом придётся оставить здесь. Иначе мне не удастся удержать достаточно мощный портал в Руанд. И ещё, леди София…
Крис вновь приближается к нам, протягивает руку к плечу моей жены, закатывает нежно-зелёный рукав её иномирного одеяния. Софи коротко вскрикивает, юноша быстро выдёргивает шип и иглу из плеча моей Истинной. Она не успевает дёрнуться или запротестовать. Крис бросает опустошённые артефакты на землю.
— Голоса зверя в голове вполне достаточно, леди София, — с улыбкой поясняет Крис, — ещё вы иногда будете слышать голос рода. Не будем множить сущности. Шип и игла выполнили свою задачу. Они вам больше не нужны.
Я провожу свободной рукой по плечу жены. Убеждаюсь, что маленькая ранка — надрыв от шипа с иглой — заживает у меня прямо под пальцами.
— Портал нестабилен. Нам лучше поспешить… — выдыхает Крис.
Он бледен.
— Так пошли, — запросто хватает юношу за рукав Софи.
Но Крис медлит.
— Я… Я никогда не покидал эту реальность физически…Мне трудно сделать шаг за грань, — как будто нехотя признаётся Крис.
— О боже, — шепчет Софи…
Я передаю Альму Софи, медленно, но решительно оборачиваюсь волком. Припадаю на землю. Недвусмысленно подставляю широкую золотистую спину. Для Софи, Альмы и Криса.
Софи тут же запрыгивает. «И где тот страх собак?» — вскользь с усмешкой думаю я.
Крис неловко улыбается и садится позади Софи. И сейчас я особенно остро чувствую — какой же он ещё ребёнок. На которого взвалили непосильную ношу. Ребёнок, который так и не прожил детство. И нам с Софи предстоит это исправить.
Вдруг Альма вырывается из рук Софи и скрывается в развалинах алтаря. Не успеваю заволноваться. Белый волчонок тут же появляется вновь, волоча за собой растрёпанную грязную игрушку-птицу.
Издаю короткий рык, поднимаюсь в полный рост и хватаю дочь в пасть вместе с плюшевой птицей — как волки носят своих щенков — и впрыгиваю в уже слабеющий исходящей рябью портал.
Он схлопывается через миг после того, как мы в него влетаем.
Эпилог
Ри
Когда мы вернулись домой, первые пару часов я раздавал инструкции начальнику стражи, проверял безопасность своей резиденции. И лишь убедившись, что Альме с третьей попытки таки удалось принять человеческую форму и что больше никакой катастрофы в ближайшее время случиться не должно́, — я облегчённо выдохнул.
Я оставил дочь и Криса под надзором самых надёжных людей и, наконец, позволил себе передохну́ть.
Мне было физически необходимо побыть с женой наедине. Этого требовал внутренний зверь, и у меня не было ни малейшего желания ему противиться.
А сейчас…на полу вперемешку с моей формой разбросаны странные иномирные вещи Софи, что неприлично облегали её тело… Которое так подробно должен был видеть только я!
Но злиться всерьёз я сейчас не мог.
Я смотрел вверх.
На травянисто-зелёный балдахин, уютно укрывающий наше брачное ложе. Яркий дневной свет заливал спальню через распахнутые окна.
Затем перевёл взгляд на свою Истинную. Софи прикрыла глаза, она сейчас лежала на моём голом плече. И — я чувствовал — только прикидывалась спящей.
— Софи… — еле слышно позвал я.
