Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон
Паулина поднимает руки вверх: мол, ничего такого делать не собираюсь.
И вдруг Паучиха едва заметно ведёт в мою сторону одной из длинных полусогнутых паучьих лап. Это приказ, похолодев, понимаю я.
И на меня бросается лекарь-предатель! Живой?!
И тут происходит сразу несколько вещей:
— Мама, нет! — слышу голос Криса, полный царственной силы, власти и металла.
Вижу взмах меча Инквизитора. И растерянный взгляд Паулины. Она смотрит вниз, на своё тело. Из её живота торчит рукоять меча с сияющим магическим камнем. Паучиха тут же делает несколько шагов назад, её лицо искажает гримаса ярости.
А старый лекарь-предатель промахивается мимо меня совсем немного — мне только щекотно и горячо от просвистевшего рядом клинка, но даже разреза на одежде не нахожу!
И Ри… миг — и его уже нет рядом. Он обернулся огромным рыжим волком.
Хрясь! И безголовое тело лекаря падает прямо мне под ноги, не согнувшись ни в едином суставе. А пасть золотистого волка брезгливо отбрасывает откушенную голову.
Я нервно смеюсь. И снова вспоминаю, как ездила с родителями на Сафари и видела, как какой-то инста-диве, вылезшей из джипа, откусил голову лев…
«Какой мужчина. Прекрасный выбор Софочка», — хихикает голос бабушки Иды в моей голове, — «и не переживай за семью, Софа. Мы ещё увидимся. Путеводная нить при тебе…»
Созерцая подпрыгивающую как футбольный мячик голову лекаря-предателя, слушаю разговоры внутреннего голоса про связь с родиной вполуха. До того ли.
Я поражена…и восхищена?!
Паулина орёт. Она продолжает пятиться от нас назад, одновременно пытается ухватиться за рукоять и выдернуть и своего живота меч, но её рука начинает дымиться при касании рукояти. Как в кино вампиры дымятся от серебра!
— Сыночек… сыночек… — лепечет Паучиха, наконец останавливаясь, — я же твоя мама… Ты свободен теперь! Помоги мне!.. Убей их!
И я, наконец, вижу Криса. Он на ходу втягивает в тело такие же паучьи ноги-отростки, как растут из тела его матери-Паучихи.
Крис, не спеша, идёт между развалин алтаря. Высокий, бледный черноволосый парень лет тринадцати, на нём какой-то старомодный тёмный костюм…Чем-то Крис напоминает мне короля Алана. Красивое благородное лицо. И самое болезненное — почти чёрные печальные глаза парня, с совершенно недетским выражением. У него на руках — уютно свернулся белый волчонок, забавно высунувший розовый язычок — Альма!
Крис прижимает белого волчонка чуть крепче к груди.
— Крис, — истерит Паулина, — ты король! Брось эту тварь! Странно, что она вообще ещё живая!.. Ты что, не понимаешь, сынок? Они враги… Они…Помоги мне, Крис!
Юноша приближается, встаёт между нами и Паучихой. Он смотрит на Паулину, застывшую с дымящимся мечом в животе.
Тяжело вздыхает и резко выдёргивает из тела своей матери меч. В его руке оружие уже не шипит.
Крис продолжает обнимать волчонка-Альму одной рукой, без видимых усилий удерживая очевидно тяжеленный меч в другой.
Мы ненадолго пересекаемся взглядами. На лице Криса мелькает сомнение, но уже через миг на нём читается одна только решимость.
* * *
Ри
Мы замерли у развалин алтаря на опушке мёртвого леса под безжизненным серым небом мира Паучихи. Где-то под сенью иссушенных деревьев замерла бесформенными изваяниями монструозная армия Паучихи. Многоногие твари, порождённые чёрной магией, перемежались с одурманенными Паулиной гвардейцами Руанда.
Я — в волчьей ипостаси, моя жена в этой странной иномирной одежде. В нескольких шагах от нас Крис с белым волчонком-Альмой в одной руке и с мечом в другой. Он только что извлёк магический меч из Паулины, и её рана начала тут же зарастать.
На чьей стороне Крис?! Как мне понять, что выберет несостоявшийся король Руанда? Милосердие и справедливость… или зов чёрной паучьей крови?
Я Волк.
Я мыслю как волк.
И я готов броситься в любой момент. Вырвать свою дочь из рук сына Паулины. Закрыть собой Софи. Но инстинкт зверя уверяет: Крис для меня не опасен. Однако я видел то, что видел. Он освободил Паучиху от магического меча. И я был предельно собран. И мог атаковать в любую секунду.
Но…
Я по-прежнему не чувствую от Криса ни малейшей угрозы. Высокий, немного худощавый юноша не старше тринадцати лет, в старомодном чёрном костюме из ткани, что носили прежние короли. Точно он сошёл с одной из фресок моего родового замка. Темноволосый, темноглазый, бледный… но неуловимо напоминающий Алана. Чертами лица, жестами. Набатом бьёт по волчьему разуму: это член моей семьи! Это будущий духовный супруг — Истинный моей дочери! Во мне сталкивается любовь, принятие главы рода с отцовской ревностью. Чувства тащат меня в разные стороны.
И я замираю. Я готов к любому исходу.
Когда Крис выдернул меч из живота Паучихи, я невольно скрипнул зубами. А она всё не оставляла попыток уговорить сына убить нас всех.
Но её перебил решительный, неожиданно сильный голос Криса.
— Хватит, мама.
Паулина ошарашенно умолкла.
— Мама, прекрати меня мучить. Ты сейчас пытаешься уничтожить мою семью. Мою Истинную пару. Её родителей. Её родную страну. Прекращай. Ты прожила на сотни лет дольше, чем до́лжно, мама. А я так и не начинал жить. Боги не любят, когда так нарушают заведённые ими правила.
Он замолчал и поляну накрыла звенящая тишина. Ещё несколько мгновений, и начали переминаться приходящие в себя королевские гвардейцы. А армия монстров стала тлеть и рассыпаться.
— То, что ты делаешь, мама, — противно миропорядку. Прекращай. Мы все устали. Ты, я, отец…
— Но, Крис, корона Руанда… — сла́бо возразила Паучиха
— Отпусти меня, мама. Твоя любовь задушила меня, заковала в камень, забрала жизнь и свободу. Я сам решу, что мне делать. Претендовать ли на корону или уйти.
— О чём ты, что значит уйти?..
— Я король? — рявкает Крис.
Паулина ошарашенно кивает.
— Тогда я приказываю тебе остановиться. Я освобождаю тебя… Вас обоих.
Призрачный король Георг оказывается позади Паулины и кладёт руки на её плечи. Она смертельно бледнеет и втягивает паучьи ноги. Остаётся просто хрупкой потерянной женщиной. А король обретает плоть. Его тело перестаёт призрачно мерцать, кожа, подёрнутая тленом, печатью смерти — на глазах возвращает себе краски. Теперь Георг выглядит как живой. Почти.
Паулина медленно тянет руку к своему плечу. Находит своего мужа на ощупь, и они сплетают пальцы. Совсем как мы с Софи…Я невольно нахожу взглядом метки Георга и Паучихи. Одинаковое чёрное кружево с ломаным рваным изломом с одного края. Метки начинают мерцать в унисон.
— Крис… Мне надо уйти? — в голосе Паулины слёзы.
— Нет, мама.
