Святилище - Клэр Кент
Комната заполнена женщинами и девочками, которые лежат на циновках, занимающих все свободное пространство на полу. Некоторые выглядят удивленными. Некоторые напуганы. Некоторые еле проснулись. Одна маленькая девочка, которой, должно быть, едва исполнилось тринадцать, плачет. В комнате находится один мужчина, который, очевидно, следит за тем, чтобы женщины не сбежали. Он не пытается сопротивляться и даже не вытащил свой пистолет. Он держит обе руки высоко поднятыми.
Коул связывает ему руки за спиной и оставляет лежать лицом вниз на полу, пока я охраняю дверь.
— Вы все останетесь здесь, пока не убедитесь, что здесь безопасно, — говорю я одной из женщин постарше. — После этого вы сможете уйти отсюда.
По группе пробегает шепот удивленного облегчения, а женщина, с которой я разговаривала, кивает и притягивает к себе пару девушек помоложе. Мы с Коулом возвращаемся в коридор как раз в тот момент, когда Эйдан и Гейл делают то же самое из комнаты напротив нас.
Взгляд Эйдана быстро пробегает по моему телу, очевидно, проверяя мое состояние. Когда мы доходим до следующих комнат по коридору, кто-то выходит из той комнаты, что слева. В его руке пистолет, но он не нацелен. Мы все четверо целимся в него.
— Подождите, — резко бормочет Коул, опуская штурмовую винтовку.
Это его брат. Это должен быть его брат. Он присоединился к группе Проныры и других, которые забрали меня сюда в прошлом году, но только в последнюю ночь, и это было после того, как я заснула, так что на самом деле я видела его только мельком, во время перестрелки. Он младше Коула, но не выглядит молодым. У него измученное лицо. Седина. Его одежда и лицо грязные, а волосы собраны на затылке в засаленный хвост.
— Да ты, бл*дь, издеваешься, — выпаливает он, когда его взгляд падает на Коула.
Его зовут Марк, внезапно вспоминаю я.
— Что ты, бл*дь, здесь делаешь? — спрашивает он, все еще держа пистолет в руке, но не поднимая его. — Ты что, спятил? Тебя убьют! Убирайся отсюда, гребаный придурок! — грубый тон полон злости. Возмущения. Но без ненависти или горечи.
Он говорит почти — почти — как брат.
— Только не без тебя, — говорит ему Коул. — Ты хоть представляешь, как долго я тебя искал?
— Слишком долго, бл*дь, — Марк поворачивает голову на звуки стрельбы, доносящиеся снизу и снаружи. — Сколько у вас людей? Что это за чертова самоубийственная миссия? Что, черт возьми, вы вообще пытаетесь сделать?
Эйдан и Гейл обменялись взглядами, пока Коул и его брат разговаривали, и, видимо, пришли к молчаливому соглашению освободить комнату на своей стороне коридора. Эйдан вышибает дверь, а затем они с Гейл врываются внутрь.
— Мы зачистим это место, — говорит Коул. — И я забираю тебя отсюда.
— Но ты был свободен и чист, ты, гребаный идиот-благодетель! Ты понятия не имеешь, как эти люди втягивают тебя в свои дела. Как только ты в них попадаешь, ты застреваешь. Я никуда не могу пойти. После всего этого дерьма для меня нет жизни. Так что уноси отсюда свою задницу, пока не испортил и свою жизнь тоже, — Марк прерывисто вздыхает. — Тебе нужно вбить в свою тупую башку, что меня нельзя спасти.
— Не бывать этому, — Коул подходит ближе и забирает пистолет из рук брата, ставит на предохранитель и прячет его сзади за пояс джинсов. — Ты мой брат. Ты идешь со мной. Мы можем выбить дерьмо друг из друга позже.
Марк на мгновение ошеломлен. Затем он издает короткий хриплый смешок с оттенком горечи.
— Не вини меня, если тебя убьют.
Он поднимает руки перед собой в знак капитуляции, когда Гейл и Эйдан выходят из другой комнаты.
— Там все чисто, — говорит Эйдан. Он указывает на комнату, из которой ранее вышел Марк. — Помоги мне проверить там, милая.
Я делаю, как он говорит, врываюсь внутрь и направляю пистолет по сторонам, пока мы не убеждаемся, что там нет никого, кроме других пострадавших женщин и девочек.
В нашем крыле этого этажа есть еще четыре комнаты. Коул просит меня прикрыть его брата, пока трое других врываются внутрь и зачищают каждую комнату, практически не встречая сопротивления.
Эйдан был прав. Здесь нет настоящих бойцов. Только несколько менее агрессивных парней, которых использовали для сдерживания толпы.
Когда мы добираемся до центральной ниши, где раньше были лифты на этом этаже, мы натыкаемся на группу, которая зачищала противоположное крыло. Кэл и Рэйчел с парой мужчин из близлежащих городов, которых я никогда не встречала.
У Кэла на подбородке немного крови, но он явно не получил серьезных ран. Возможно, это даже не его кровь. Похоже, больше никто не пострадал.
После краткой оценки ситуации мы вместе направляемся к лестнице справа, по которой поднялись.
Это чистая случайность, что именно Гейл открыла дверь на лестницу и вошла первой. Это мог быть любой из нас.
Я задыхаюсь от внезапного шквала выстрелов.
Гейл вздрагивает, когда пули попадают в нее, а затем неуклюже падает, не давая двери захлопнуться.
Волна ошеломляющей тошноты подступает к горлу. Глубоко в груди зарождается отчаянная дрожь. Мои глаза горят. Все расплывается. Я и раньше видела, как прямо у меня на глазах убивали людей, и ведь я едва знала Гейл.
Но она мне нравилась. Она была тихой, умной и работящей, и она приехала издалека, чтобы помочь людям, которых даже не знала.
Еще пару месяцев назад мне и в голову не приходило, что люди могут быть такими хорошими.
Кэл и Рэйчел двигаются вместе, вытаскивая тело Гейл из дверного проема, Кэл вслепую стреляет из-за угла, чтобы обеспечить им прикрытие.
Гейл мертва. Там, где ее волокли, по всему полу растеклась кровь.
— Да пошло все к черту, — рычит Кэл, кладя руку на затылок Рэйчел, когда она опускается на колени, чтобы осторожно закрыть Гейл глаза. — Они засели на лестнице, чтобы мы не могли выбраться.
На самом деле, это умный ход с их стороны. Среди них должно быть хотя бы несколько человек с нормальными мозгами.
— Тогда попробуем пойти по лестнице с другой стороны, — быстро говорит Эйдан, жестом указывая группе пройти по коридору в противоположном направлении.
На этот раз Эйдан открывает дверь, стараясь держаться подальше, и бросает куртку на лестничную площадку.
Последовавший за этим шквал выстрелов еще громче и продолжительнее, чем тот, который убил Гейл.
