В самом Сердце Стужи. Том V - Александр Якубович

по команде — хотя я думаю, команда от Фридриха на самом деле поступила — в зале стало намного тише. Продолжали кричать только защитники Фиано, но их было всего несколько человек.

— Я отказываюсь от серебра Фиано! — пока я кричал, то чувствовал, как внутри разгорается сдерживаемая все эти дни ярость. — Они вытолкали мою жену за порог, как чужую, а потом посмели поднять на нее руку⁈ Это не искупить никаким серебром! Я требую боя! Я требую, чтобы граф Фиано или его сын вышли и ответили за свои действия! И перед королем, и передо мной! Только бой!

Последние слова разнеслись уже в абсолютной тишине. Судья Лануа внимательно посмотрел на меня, после — перевел взгляд на рядом стоящую Эрен.

— Барон Гросс, вы понимаете, что если я соглашусь с мнением присутствующих, и вместо штрафа за оскорбление короля назначу бой, то выступать защитником придется вам лично, потому что вы заявили об этом преступлении? — вкрадчиво спросил судья. — Конечно, если вы не найдете другого желающего.

Я коротко кивнул в ответ, а перед тем, как начать говорить, повернул голову и не мигая, уставился на тестя, который так и не сел на свое место, продолжая стоять по другую сторону зала.

— Не нужно искать замену. Я не продам это право ни за какое серебро, — ответил я судье Лануа, продолжая при этом смотреть на графа Фиано. — Как раз их осталось двое, отец и сын. Я сражусь с обоими, сначала за честь короля, а после за честь моей жены, с которой они столь подло поступили…

Последние мои слова потонули в диком реве, который поднялся в зале. Аристократы или простолюдины. Землепашцы или мастеровые. Крепостные или вольные. Если толпа почуяла кровь — ее восторг ничто не остановит. Это я уяснил еще во время своей первой казни в Херцкальте.

Сейчас же каждый почувствовал, что кто-то из Фиано будет казнен. И восторг, который испытывали благородные зрители этой судебной тяжбы, однозначно говорил о том, что другое решение судья Ленуа вынести просто не сможет.

Вопрос только в том, кого мне придется покалечить, а кого я убью. Но это придется решать уже графу Фиано, в каком порядке на бой выйдет он, а в каком Марко. Я видел сейчас отчаянье в глазах отца Эрен. Ведь он понимал, что их шансы против меня совершенно ничтожны.

Глава 19

Виктор

— Может, стоит уступить защиту чести короля графу Зильбеверу? — устало спросила Эрен, прижимаясь к моему боку.

За ужином хозяин, который принимал нас в гостях, прямо сообщил, что не прочь постоять за честь государства перед лицом короля и Алдира, если я посчитаю, что два поединка это слишком. Я поблагодарил Фридриха за поддержку, но настоял на том, что оба Фиано должны выйти именно против меня.

У меня были свои собственные соображения на тему того, как будут разворачиваться завтрашние поединки. К сожалению, разнести бои на разные даты не представлялось возможным — оба прошения рассматривались одновременно, и сторона Фиано во всеуслышание заявила, что и эти судейские дуэли должны проходить вместе. Противопоставить этому требованию у нас было нечего, так что пришлось согласиться на оба боя, которые последуют один за другим.

Если же я заявлю, что беру отвод от сражения за оскорбление короны, и буду решать силой только вопрос о приданом, это бросит тень на меня. Мол, сначала поднял волну, а как дело дошло до разрешения конфликта — так сразу в кусты. Был и шанс того, что граф Фиано может потребовать вернуться к наказанию в виде уплаты штрафа, о чем Фридрих также сообщил за ужином.

— Они могут уклониться, — шепнул я жене, прижимая ее к себе покрепче. — А виноваты они оба. Скажи, твой отец может пожертвовать старшим сыном, чтобы гарантированно выжить?

— Исключено, — тут же ответила Эрен. — Франческа не позволит. Да и мой отец гордый человек, он не отправит своего наследника на бой с тобой, лишь бы остаться в целости. Скорее уж точно выйдет сам.

— Значит, у Марко появляется шанс уцелеть, — ответил я.

— Ты не можешь убить их обоих, Виктор, — с тревогой прошептала Эрен. — Если бы деяние моего отца было достойно казни, решение бы вынес судья Лануа. Поединок чести должен стать уроком, а не бойней. Как Фиано опозорили нашего монарха, так и они сами должны быть опозорены. В этом суть.

— А я и не собирался.

— Даже не думай. Тебе не простят самоуправства на подобном мероприятии. Поединок это часть суда.

— Но я же волен делать, что пожелаю, в бою по вопросу приданого?

— Можешь, — согласилась Эрен, а я почувствовал, как напряглось плечо девушки под моими пальцами. — Тут конфликт между двумя лордами. Как ты убил барона Фитца, так можешь убить и того из Фиано, кто выйдет против тебя…

— Это будет твой отец.

— Смерть в бою с тобой не худший для него исход, — ответила жена.

Что на это сказать я не нашелся, так что просто поцеловал Эрен в макушку и попытался уснуть.

Вот только проще сказать, чем сделать. Перегруженный событиями последних дней мозг не желал отдыхать. То самое тупое состояние, когда ты настолько устал, что валишься с ног, но при этом едва ложишься, сердце начинает биться с такой силой, что хочется вскочить на ноги. Так было и сейчас. Когда я говорил с Эрен, глаза слипались, но только стоило моей жене чуть отползти в сторону и ровно засопеть, сжимая коленями свою часть пушистого одеяла, сон как рукой сняло.

Но это было обманчивое состояние. Я точно знал, что едва встану — меня тут же потянет обратно спать, но моя возня разбудит и Эрен, которая вымоталась не меньше моего.

Так что я стал гонять в мыслях по кругу всё, что произошло за последние дни. В какой момент события понеслись вскачь? Мы даже двух недель не пробыли в столице, а случилось столько всего, что у меня от одной попытки перечислить все события в хронологическом порядке начинало темнеть в глазах. Еще эта непонятная головная боль, которая то исчезала, то появлялась… Узнав о моей проблеме, госпожа Лотта даже прислала своего духовника — старого и довольно умелого жреца, но служитель культа Алдира лишь ответил, что я совершенно здоров. Но все равно наложил благословение, правда, от этого ничего