Обманутая драконом. Сирота в Академии магии - Елена Смертная

мире более семидесяти процентов жителей обладают магическим даром. В Артикалисе, по последним подсчетам, не более тридцати, не так ли?

Впрочем, я прекрасно понимал, как седая змея может уйти от ответа ещё до того, как она заговорила.

— Всё уже разъяснено в божественном уставе, господин Рэндолский. Глава третья учения Артикалиса: «Магия — это дар, а дар нужно заслужить. Счастье земное настанет в момент, когда силу богов получат лишь избранные». Дело не в ограниченности сил нашей Королевы, а в её избирательности. Расскажите нам, какова магия в вашем мире?

Последний вопрос был задан до того, как я успел усомниться в уже надоевшей мне проповеди. «У нас не мало ресурса. Просто мы расходуем его лишь на тех, кто заслужил!». Смешно.

— Потому в этом зале так много детей аристократов? Так удачно получается, что большая часть избранных из достопочтенных семей, — я произнес это задумчиво, невраждебно, но понимал, что фраза может кусаться. — Что же до магии, по обычаю мужчины нашего мира обладают силой тотема и могут перевоплощаться в различных существ, например, драконов. Женщины же получают более широкий спектр магии через фамильяров — божественных проводников. Однако кровосмешение всё чаще приводит к примерам разнообразия.

— Почему правящая семья уже много веков именно красные драконы?

— Тотем моей семьи считается наиболее близким к божественному, ведь одним из богов-основателей был дракон.

— Получается, в Первом мире также правящая власть передаётся потомкам богов?

— Мы не разбрасываемся такими пафосными определениями как «потомки богов», — я усмехнулся, но постарался сделать это дружелюбно. — Семья Рэндолских правит, потому что мы заботимся о наших людях. Мы не задавливаем божественным авторитетом и не говорим, что наша власть неприкасаема.

«В отличие от вашей святой королевы», — добавил я уже мысленно.

— Тем не менее, если люди верят в вас, а вы отвечаете им честной работой для улучшения жизни, разве взять под контроль передачу магии — это не отличное решение? Ведь тогда сила никогда не достанется злым, корыстным и ужасным людям.

— Выбирать «добрых и достойных» — большая ответственность, недоступная одному смертному априори. Я могу быть уверен, что с ней справлюсь я и мой брат, нынешний король. Однако что если наши потомки окажутся иными? Если они будут не стараться во благо, а гнаться за властью и утонут в эгоизме?

— Как же это возможно, если именно вы воспитаете этих детей?

— Даже самые любящие родители не могут слепить из ребенка исключительно хорошего человека по своему образу, — я говорил эти слова с легкой болью на сердце, невольно вспоминая моего отца. — Есть слишком много других факторов. И если лишь один винтик не выдержит, мы получим жестокого монарха, который владеет всей магией мира. Того, кто сам решает, кому передать силу, а у кого забрать. При его правлении люди будут обречены на страдания, а сделать с этим ничего не смогут. Ведь при вашей системе передачи магии, общество просто не имеет возможности для выражения своего мнения.

— Под «выражением мнения» общества вы подразумеваете политический переворот?

— Да хоть даже и так. Любой монарх должен править с осознанием, что он делает это для людей, и если оступится — народ либо поддержит его и поможет подняться, либо ударит сильнее, чтобы тот наверняка рухнул в небытие. В моменте это решение его подданные будут принимать, исходя из настоящих качеств своего короля. Абсолютной власти не должно существовать. Народ — идеальная совесть своего монарха. А в Артикалисе её искусственно затыкают.

Онкс неоднозначно хмыкнула. Она взяла со стола несколько бумаг и заглянула в них. Священница идеально делала вид, что ситуация полностью под её контролем.

— У каждой монеты есть две стороны. Например, вы знаете, что Артикалис — мир с самым низким уровнем преступности? В то время как в Первом мире даже некоторые члены королевской семьи до сих пор пребывают в тюрьме.

— Наслышан. Вероятно, вы считаете это плюсом здешнего режима правления. Но ведь на противоположной чаше весов цензура и закрытость от всего иномирного, — я кинул беглый взгляд в зал. — Наверняка многие студенты думали, что драконы — это просто сказка, пока не встретились со мной. Что до скандала с одним из моих родственников — это лишь говорит о качестве и нейтралитете нашей судебной системы. В Первом мире судят даже королей. А кто может осудить вашу королеву, если она вдруг окажется неправа?

— Этого попросту не потребуется, — Онкс сдержанно улыбнулась. — Пастух не может ошибиться, когда ведет своих смиренных овец на пастбище. Разве что к ним не прибьются хищники.

На последнем слове профессор скользнула по мне холодным взглядом.

— Что же до закрытости, — продолжила священница, — Иллизиум, мир фей, ведь также полностью отрезан от иных миров. Но вы не осуждаете их политику, и даже принимаете его?

Вдох, выдох. Народ моей матери — вечная больная тема.

Глава 27.3

Сумбурное отступление

— Прошу, не сравнивайте себя с феями. Это бедные существа, которые стали жертвой жестокости, ведь сама их плоть является катализатором магии. Им пришлось воевать, чтобы добиться неприкосновенности, дабы их крылья не висели товаром на чёрных рынках…

— Вселенная вне Артикалиса крайне жестока, — перебила меня профессор. — И зная историю фей, где люди попросту не смогли сдержать свой злой нрав, вы задаетесь вопросом: почему мы стараемся уберечь от такого влияния наших детей?

Я допустил ошибку, когда начал говорить о феях столь открыто. Надо было додуматься, что седая змея использует это в качестве аргумента.

— А ведь если бы магия раздавалась подконтрольно, — продолжила она, — никто из преступников никогда бы не смог напасть ни на одну из фей.

Язык жгла фраза: вашему предшественнику это не помешало. Однако я связан договором и не привык нарушать слово… по крайней мере, без чёткой выгоды.

— Увы, мерзавцы умеют носить маски, — проскрипел я, смотря точно в глаза адептке. Мне кажется, она прекрасно знает о ситуации с Рейком и нагло подменяет факты. Потому что уверена, что я не разыграю запретную карту.

Увы, так и есть. Поэтому я попросту сменил тему:

— Если вы желаете добиться мира, где не будет гнета магии, почему бы просто не посмотреть в сторону Земли?

— О чём это вы?

— Мир, где нет вообще никакого волшебства. Его создательница отдала всю себя не для того, чтобы просто выдать людям силу, а сделала нечто большее. Наполнила Землю условиями, чтобы её потомки могли развиваться и жить иначе.

— Есть мир, где вообще нет магии? — послышался из аудитории голос какого-то мальчишки.

Я обратил на него внимание. То был блондин с первых рядом,