Дарья Гущина - Вечность как предчувствие

В ожидании своего спутника я спустилась на кухню, выгребла из закромов добрую половину запасов вяленого мяса, собрала его в большой мешок и, прихватив с собой, вышла во двор. У крыльца, как я и подозревала, свернувшись в тугой узел и зарывшись в сугроб, мирно дремал бальзар. Лишь из–под снега виднелся раздвоенный кончик хвоста.

— Просыпайся, — позвала я и положила перед ним раскрытый мешок с мясом.

Конечно, для него это — как уставшему путнику, прожившему луну впроголодь, ложка холодного супа, но лучше, чем совсем ничего. Змей сунул узкую морду в мешок и принялся неторопливо поглощать мясо. Я же молча за ним наблюдала. Видимо, выжил он за счет редко встречающихся шушушей и долгой спячки. Но — даже созданиям Вечности иногда нужно чем–то питаться. И пока бальзар ел, я присела на ступеньку и пустила по снегу мерцающий след. Первое чудо, до которого я собиралась дойти, конечно, на выход с островов не указывал, но своей прелести для меня как для искателя посему не утрачивал, и полюбоваться им все равно хотелось.

Эраш собрался достаточно быстро. Я едва успела дорисовать схему карты и размечала крестиками местонахождение островных чудес, когда мой спутник появился на крыльце довольный и сияющий.

— Готов? — сухо спросила я, убирая в сумку опустевший мешок.

— Конечно! — быстро отозвался он.

— Тогда надеюсь, что мне не нужно ни о чем тебя предупреждать, — многозначительно добавила я.

— Не нужно, — парень тяжко вздохнул. — Обещаю не отставать, не теряться, никуда не лезь, не ныть, почитать тебя и преданно ловить каждое твое слово…

Я хмыкнула:

— Годится. Пошли.

Обещание Эраш держал мужественно. По внутреннему ощущению времени, до первого чуда мы добирались столько же, как если бы вышли на рассветных сумерках, а дошли — на закатных. И лишь раз я устроила короткий привал, жалея своего нетренированного спутника. А отстать или сунуться в сторону ему не позволял бальзар, двигающийся следом и по моей молчаливой просьбе бдительно за парнем приглядывающий.

Таким образом, я спокойно шла впереди по заметенной снегом узкой лесной тропе, изредка сверяясь с картой и мимоходом посматривая через плечо назад. Эраш же — отвечал мне гордым и упрямым взглядом, обозначающим «Не дождешься!», и, сопя, топал следом, недобро оборачиваясь на бальзара. Тот, в свою очередь, добродушно–насмешливо щурил умные глаза, копируя гордый взор парня, и бесшумно полз за ним по пятам, замечая каждый неверный шаг. И поскольку Эраш, верный своему обещанию, помалкивал, терпел и никаких вопросов не задавал, между нами возникло напряженное ожидание. Я с интересом ждала, когда же он начнет спрашивать, а мой спутник — когда же я сама начну рассказывать.

Игра в молчанку и в то, кто кого переупрямит, грозила затянуться надолго. Я уже раздумывала о том, как все это глупо, когда парень, напряженно посопев, неожиданно спросил:

— А почему началась война?

— А ты разве не знаешь? — вопросом ответила я.

— Знаю, — подтвердил он, — но…

— Но — что? — подбодрила я.

— Я ей не верю, — тихо признался мой собеседник. — Схаали много рассказывала про темных, и мне кажется, что не их вина…

Я вздохнула и передернула плечами:

— Есть две легенды, рассказывающие о причинах войны, — официальная и неофициальная. Официальная — тьма не поделила что–то с сумерками, а свет, как оно часто бывает, попал под раздачу…

— А неофициальная? — насторожился Эраш.

— А неофициальную я тебе скажу, когда ты встанешь на путь, — скупо ответила я.

— Почему?! — кисло и разочарованно.

— Потому что непосвященным о ней знать нельзя. Знают ее только темные и никто более. А что до схаали… верь ей, она не умеет обманывать и каждое ее слово — правда.

— Но…

— Кстати, мы пришли, — перебила его я. — Смотри.

Ну, схаали… Видимо, и о войне что–то ему выложила, раз парень так заинтересовался… Вернусь в башню — поговорим. С одной стороны — ее тактика поведения проста и понята: напустить туману, завести Эраша в пучину загадок и тайн, заинтересовать его насколько, чтобы он хотя бы ради ответов на вопросы побежал в храм Перекрестка и встал на путь, но с другой стороны… С другой стороны она недопустима. Даже начинающим темным не следует знать слишком многого.

— Ух ты!..

Хвала Великой, отвлекся… Я посторонилась, пропуская его вперед, и задумчиво улыбнулась одному из чудес мира. Мы вышли из сонного леса и, пройдя с сотню шагов по полю, подошли к краю глубокого обрыва, на дне которого и мерцало то, что называлось Сном Дождливой луны или проще — Сном дождя. Хрустально–прозрачные струи застывшим водопадом струились по дну обрыва и заполняли его подобием лабиринта. Водяные стены выше человеческого роста свивались в клубок узких коридоров, которые то оборачивались тупиками, то приводили в крохотные закутки, где на водных же постаментах красовались сотканные из капель статуи. Чьи? Природа не выбирала. Среди них можно было найти и существ эпохи Изначальности, и Девятерых неизвестных, и фигурку Великой, и древние храмы…

— Что это? — восхищенно прошептал Эраш.

— Я назвала это чудо Сном сезона, — отозвалась я, начиная спускаться по пологому склону обрыва.

— Ты? — ахнул он. — Но…

Держась за тонкие ветви чахлого кустика, я обернулась и подняла воротник плаща, показывая парню золотой узел искателя:

— Это — награда за похожие находки на материке Великой и архипелаге Третьего.

— Но… откуда?..

— Древняя легенда гласит, что создание материков и островов совпадало и с формированием определенных сезонов, — я продолжила спуск, тщательно выискивая редкую растительность, робко выглядывающую из–под снега. — Материки были созданы в период Снежной луны, архипелаги — Пыльной, а острова — Дождливой. И я думаю, что Сны относятся к эпохе Изначальности (а я специализируюсь именно на эпохах Изначальности — Великой), поскольку Великая еще не заперла в Девяти неизвестных стихийную силу.

— И что? — с любопытством переспросил Эраш, тоже начиная спуск и не сводя с находки зачарованного взгляда.

— А то что, фаза Вечности — это не только граница, разделяющая сезоны, — я перебралась через поваленное дерево. — Это концентрированная сила двух сменяющих друг друга лун, которая, переплетаясь с высвобожденной силой стихий, породила множество необъяснимых явлений, и Сны — одни из них.

— Каких явлений?

— Ну, — я остановилась, чтобы оценить дальнейший путь: далее обрыв переходил в подобие ступеньки, с которой нужно либо сползать, либо спрыгивать. — Например, Песчаного великана. Осторожно, там дерево… Видел его?