Сын болотной ведьмы (СИ) - Рябинина Татьяна

Несмотря на поздний час, она еще не спала. Что-то ее, определенно, тревожило. Полностью одетая, в теплой накидке поверх платья, Лери то садилась за стол и думала о чем-то, глядя на огонь светильника, то ходила взад-вперед по комнате, то останавливалась у окна и смотрела на темный двор.

Интересно, подумал я, а где Вестар? Конечно, я не слишком обрадовался бы, застав его ночью в комнате Лери, но все равно было любопытно. Чем они вообще занимаются, помимо того, что прячутся, как мыши за печью, и ждут неизвестно чего?

Словно в ответ на мои мысли снаружи донесся конский топот, а спустя какое-то время – мужские шаги по лестнице. В дверь постучали.

- Я уже не знала, что думать, - Лери вскочила со стула, но к Вестару не подошла. – Это правда?

- Да. Какая насмешка – болотная ведьма утонула в болоте!

Что?! Ольвия погибла? Но как?

Этот же вопрос интересовал и Лери.

- Разве болота не замерзли? Такой холод стоит. И как она смогла сбежать?

- Это здесь уже почти зима. А южнее только начались заморозки. Болото недалеко от хижины, где ее держали. Сверху немного подмерзло, а снизу трясина. Она попросила развязать ей руки. Сказала, что у нее… женские… дела. И чтобы ей дали какую-нибудь тряпку. Ну а дальше охранники не смогли объяснить, как так получилось, что ей удалось удрать. Говорят, вот только что была, и вдруг уже нет. Видимо, наложила какое-то заклятье. А когда выскочили из дома, увидели, что она бежит в сторону чащи. К болоту. Бросились за ней, но не успели. Знаешь, никто не стал бы вытаскивать ее из топи, рискуя жизнью. Жуткая смерть!

- Да, я знаю, - Лери передернула плечами. – Знаю, каково это – тонуть в болоте. Гергис тогда меня спас. Знаешь, я, наверно, должна радоваться, что ее больше нет. Но мне как-то… даже не знаю, как сказать. Грустно? Нет. Скорее, жаль, что сложилось именно так. Ведь не всегда же она была такой. Наверняка когда-то любила, хотела лучшей жизни.

- Потому что нормальные люди не радуются чьей-то смерти, - горько усмехнулся Вестар. – Даже если это их враги. А что до ведьмы… Почему-то никто не говорит о том, сколько горя принесло то, что Моран не мог держать свой… в общем, был слишком любвеобилен.

- Как ты деликатно выразился, - Лери покачала головой. – Нет, я говорила об этом Гергису. Как раз когда мы с ним ходили к ведьме и она исцелила меня от слепоты. Что внебрачные дети Морана – опасность для страны. А он сказал, что не может собрать всех и утопить, как котят. И что за каждым приглядывают.

- Да, Лери, так и было. Чтобы кто-нибудь не организовал заговор. Но разве кто-то мог предусмотреть то, что произошло? Однако сейчас меня больше интересует другое. Ведьма погибла два дня назад. Если ее смерть развеяла чары, в Оддене об этом будут знать уже завтра к вечеру. Ну и я, разумеется, тоже.

Если б я мог говорить, сказал бы вам об этом прямо сейчас, не дожидаясь завтрашнего дня. Нет, после смерти Ольвии Гергис не стал прежним. Даже если что-то и изменилось, то наверняка благодаря звездному медальону. Мне было жаль, что Лери будет ждать и надеяться еще сутки, а может, и больше, - чтобы потом с разочарованием узнать: все осталось, как и раньше. Более того, до этого была крохотная надежда, что удастся заставить ведьму снять заклятье. Но теперь она исчезла.

И это означало, что мы с Лери никогда не будем вместе. Возможно, со временем она оценит любовь и преданность Вестара, который ради нее готов на все. Что ж, может, и к лучшему, и именно с ним она будет счастлива по-настоящему. С ним, а не со мной – по сути, таким же самозванцем, как и Кэрриган. Игорь Званцев? Нет, скорее, Самозванцев. И неважно, что я не просил о том, чтобы попасть в этот мир и получить тело погибшего Гергиса взамен своего, утонувшего в Фонтанке.

- Не знаю, Вестар, - тихо сказала Лери, глядя куда-то сквозь огонь светильника. – Я и хотела бы надеяться на это, но почему-то не получается.

- Если так, нам останется только одно. Выкрасть Гергиса из дворца и каким-то образом доставить к Гамалаю. Если не поможет он, тогда уже точно не поможет никто и никогда.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я впервые слышал это имя, но показалось вдруг, словно откуда-то потянуло сквозняком.

36

Часть IV. Эллерия

- И все-таки не могу поверить, что Ольвия погибла, - сказала я Вестару, когда тот уже собрался идти к себе. – А если отвела твоим людям глаза, чтобы им показалось, будто она утонула, а сама спокойно сбежала?

- Не знаю, Лери, - он пожал плечами. – Может, и так. Но мне кажется, ты преувеличиваешь ее силу. Иначе почему вы с Мариллой до сих пор не ослепли? Ладно, допустим, ведьма не знает, что Марилла жива. Но до тебя она давным-давно могла дотянуться. Если б могла.

На это возразить было нечем.

- Если мы узнаем, что Гергис очнулся от сна, значит, она действительно погибла, - Вестар остановился на пороге, уже открыв дверь. – Если нет…

- Тогда нам и правда останется только везти Гергиса к Гамалаю, - вздохнула я. – Мне страшно, Вестар. Вдруг он потребует взамен чего-то такого, что придется оставить все как есть? Однажды я уже согласилась на предложение ведьмы, но лучше бы мне было навсегда остаться слепой.

- Лери… - он усмехнулся с горечью. – Даже если б ты отказалась и осталась слепой, это ничего бы не изменило. Они все равно подменили бы Гергиса. Вот только ты, вероятно, об этом даже и не догадалась бы. А что касается Гамалая… Если чары не развеются, это наша единственная возможность. Спокойной ночи. Ложись, уже поздно.

Вестар ушел, я разделась и легла, укрывшись поверх одеяла еще и меховым плащом. В комнате было тепло, лишь пока внизу топилась печь. Как только хозяйка укладывалась спать, закрыв печную заслонку, сквозь тонкие стены и щели в рамах мгновенно пробирался холод. Но искать другое жилье было опасно: в городе нас знали в лицо, а наша хозяйка, сдававшая комнаты приезжим, оказалась полуслепой. К тому же других постояльцев по зимнему времени у нее не было. Все, кто могли, старались перебраться южнее.

Странно, с тех пор как мы, рискуя быть пойманными, пробрались в замок, чтобы отдать Гергису медальон, мне уже не раз ночами казалось, что он где-то совсем близко. Стоит рядом, смотрит на меня. Прежний Гергис, тот, кто был со мной после звездного дождя. Вовсе не тот, кого мы увидели в Оддене.

Я понимала, что всему виной ведьмины чары, но как больно было смотреть на него – такого. Интонации и поведение ребенка, застывшее лицо, пустые глаза. Вестар предупредил меня, что Гергис ничего не помнит, никого не узнает, но я даже предположить не могла, что это будет так тяжело. Станет ли он когда-нибудь снова тем, кого я любила?

Сон не шел, словно замерз где-то по пути. Почему-то вспомнилось, как лежала на лавке в рыбачьей хижине, закутавшись поверх плаща в рваную лошадиную попону, и стучала зубами. До того момента мне казалось, что замерзнуть сильнее, чем в ту ночь, когда бежала из дворца, просто невозможно. Но я ошибалась.

Гавань Неллиса была похожа на широкую бутылку с узким горлышком. До пристани я, разумеется, не доплыла бы, тем более в такой шторм. Но корабль стал на якорь у выхода из бухты, где до берега с двух сторон было совсем недалеко. Намотанная на барабан цепь дрогнула и пошла вниз, увлекая меня за собой. Ледяная вода обожгла. Волной швырнуло к борту, оглушило, и я только чудом не захлебнулась.

Казалось, море решило не отпускать меня. Не прошло и десяти минут, как я совершенно выбилась из сил, а к берегу почти не приблизилась: волны кидали то вперед, то назад. Но в тот момент, когда я уже прощалась с жизнью, огромный вал подхватил меня и выбросил на каменистый берег. Впрочем, боли в разбитых коленях и в боку я почти не почувствовала – настолько сильно замерзла. А до хижины еще надо было добраться, она стояла на высоком берегу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Цепляясь за камни, обдирая ладони и срывая ногти, я карабкалась наверх. К счастью, ветер разогнал тучи, и при свете ущербной луны было видно хоть что-то. Но в хижине оказалось так темно, что я лишь на ощупь нашла на лавке сложенную одежду. Отжав мокрые волосы и быстро переодевшись, завернулась в валявшуюся там же попону, легла и провалилась в тяжелое забытье.