Сын болотной ведьмы (СИ) - Рябинина Татьяна

- А мама… то есть ведьма?

- Она исчезла. Ее везли из замка сюда, но какие-то люди напали на конвой и увели ее в лес.

- И она может снова прийти? – Гергис зябко передернул плечами? – За мной?

- Не знаю, господин. Но думаю, что вряд ли. Если только не захочет освободить своего сына. Но здесь много стражи. Сомневаюсь, что она сможет сюда пробраться.

Ну да, конечно, подумал я. Если Ольвии удастся как-то улизнуть от людей Вестара, то мимо стражи она пройдет легко, сколько бы той ни было. Точно так же, как прошла в комнату постоялого двора и потом мимо наблюдателей на болоте.

- Что же будет? – спросил Гергис жалобно.

- Пока никто не знает, господин, - вздохнул Цинтас. – Возможно, со временем чары развеются, как это случилось с самозванцем, и вы все вспомните. Снова станете самим собой.

Что-то подсказывало мне: он знает, каким образом с Кэрригана слетела личина, но не считает, что об этом стоит говорить Гергису. А я не прочь был бы это узнать.

- Господин, уже поздно. Если вы хотите есть, я принесу вам ужин.

Но Гергис только покачал головой. Тогда Цинтас помог ему умыться и лечь в постель.

- Если вам что-то понадобится, позвоните, и я приду, - он показал на шнурок звонка в изголовье кровати.

Когда Цинтас ушел, Гергис расплакался снова. Но на этот раз тихо – с той обреченностью, которая сопровождает крах надежды. Его мало волновало то, что он не мальчик, а зачарованный мужчина, который, возможно, никогда не станет прежним. Обман той, кого он считал потерянной и обретенной снова матерью, - вот что ранило его в самое сердце. Потерять любимого человека больно. Но затем найти и потерять снова – неизмеримо больнее. Особенно для ребенка.

Уже за одно только это чертова ведьма заслуживала смерти!

35

Этой ночью я остался с Гергисом. Просто смотрел, как он спит. Марилла была рядом, во дворце, а Лери… По правде, мне трудно было находиться около нее – вот так, бестелесным призраком. И хотелось увидеть, но это больше напоминало пытку.

Глядя на Гергиса, я вдруг понял одну странную вещь. Да, мне больше всего хотелось, чтобы он убрался туда, откуда его вытащила ведьма. В самые дальние кладовые нашего общего сознания. И все же было жаль этого мальчишку. Как будто он должен был умереть, чтобы я жил нормальной человеческой жизнью.

Его на самом деле нет, говорил я себе. Нет и никогда не было. Кусочек памяти Гергиса, на который наложились детские эмоции Игоря. Он даже выглядел в шесть лет наверняка иначе, потому что больше напоминал мои старые фотографии. Просто я видел его особым, нетелесным зрением. Если… когда все закончится, мальчик не исчезнет без следа, а уйдет туда, откуда и появился. И все же, все же…

Его чувства и переживания были слишком настоящими. Как будто маленький Гергис, которого видел только я один, получил свою собственную, отдельную жизнь.

Чтобы не зависнуть надолго на этой иррациональной жалости, я волевым усилием переключился на другое.

Цинтас – вот кто по-хорошему удивил меня. Никто, кроме него, включая людей из самого ближнего круга, не рискнул рассказать Гергиса правду. Потому что это было слишком сложно и неприятно. А может, и опасно. Кто знает, чего ожидать от человека, который… не в себе. А вдруг придется попрощаться с вкусной придворной должностью?

А еще удивительным было то, что Гергис к словам Цинтаса прислушался и даже, кажется, поверил. Может, и не до конца, но сомнения касательно дорогой мамочки были посеяны. Впрочем, я не обольщался, что Цинтасу удалось достучаться до его разума сквозь колдовской сон. Скорее, это произошло с помощью звездного камня. Лери угадала. Я понял по лицу Гергиса: что-то случилось, когда он стиснул медальон в ладони.

Вот только знать бы, сможет ли он полностью развеять чары, пусть не сразу, понемногу? Или это все, на что способен подарок из звездных глубин?

И снова мне оставалось только одно: набраться терпения и ждать.

Большую часть ночи я провел за размышлениями о том, кто будет управлять страной, учитывая, что законный правитель к этому не способен. Внутренний круг совместно? Или назначат регента из числа родни покойного Морана? Гергису об этом, скорее всего, не скажут, но я надеялся это выяснить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Утром меня ждал еще один сюрприз. После ванны и завтрака Цинтас помог Гергису одеться и проводил в рабочий кабинет, хотя лучше было бы в детскую.

Поучили бы его, что ли, читать, подумал я, глядя, как тот скучает, сидя в кресле у окна. Хотя, наверно, это бесполезно. Что-то подсказывало: если заклятье не снять, Гергис так и останется на всю жизнь шестилетним. Регент или внутренний круг будут принимать решения, секретарь – готовить бумаги, а сам он – только прикладывать к ним печать. Даже подпись ставить не надо.

В дверь постучали, и секретарь впустил девушку лет восемнадцати в ярко-розовом платье, которое ей совершенно не шло. Она была похожа на Лери, только моложе. А еще вульгарнее. Как будто поддельная сумка с рынка рядом с оригиналом.

- Прошу прощения, господин. Я Мелла, дочь Келлиса Майара, смотрителя покоя. Сестра вашей жены. То есть… я… ваша жена.

Гергис посмотрел на нее с недоумением. Любой шестилетний ребенок удивился бы, услышав, что у него есть жена. Я удивился не меньше. Но, подумав, сообразил, в чем дело.

Обвинив Лери в измене, Кэрриган убил двух зайцев. Избавился от той, которая знала, кто он на самом деле, и законным образом получил развод, чтобы оперативно жениться на другой. Наверно, и пары дней не прошло. Неужели она ему так понравилась? Или была еще какая-то причина? Интересно, а Лери знала, что Кэрриган положил глаз на ее сестрицу?

Гергис молчал, хлопая ресницами, и тогда Мелла пустила слезу:

- Господин, я не знаю, что делать. Я ведь и подумать не могла, что он самозванец, что это не вы. Когда все стало известно, мне сказали, что решать будете вы. Что станет со мной.

Понятно, красотка. Ты с радостным визгом выскочила замуж за якобы правителя, едва тот стал свободным, а теперь у тебя, как говорится, земля под ногами горит. Мало того, что оказалась женой проходимца, так могут еще и в пособничестве обвинить, кто там будет разбираться. Особенно когда выяснилось, что настоящий Гергис может только в игрушки играть.

- Вы разве не знаете, что правитель по милости вашего супруга не в состоянии принимать никаких решений? – с насмешкой озвучил мою мысль секретарь.

- Что же мне делать? – Мелла картинно заломила руки.

- Наверно, больше не приходить сюда, - неожиданно заявил Гергис. – Вы мне не нравитесь. Уходите.

Секретарь сдавленно хрюкнул. Мелла застыла с приоткрытым ртом, ее лицо пошло красными пятнами. Всхлипнув, она выскочила из кабинета, а Гергис с невозмутимым видом заявил:

- Мне тут скучно. Я хочу пойти поиграть со своими друзьями. Отведите меня к ним.

- Слушаюсь, господин, - секретарь сдвинул брови, не смея перечить.

День пролетел нервно. Меня не оставляло смутное ощущение: что-то произошло, и я ждал ночи, чтобы навестить Лери. Хотя бы уже для того, чтобы убедиться: с ней все в порядке. Во дворце тоже все застыло в напряжении. Возможно, внутренний круг уже принял какие-то свои решения касательно Гергиса, но ему их, разумеется, не озвучили. Вполне вероятно, такой номинальный правитель был даже удобен. Вроде он есть, но на самом деле всем заправляют те, кто в тени. А народу совершенно не обязательно знать, что на троне фактически слабоумный.

Наигравшись со своими приятелями, Гергис навестил в детской Рейну и Мариллу, после чего долго бродил по дворцу, заглядывая в залы и комнаты. Кто бы ему запретил? А то, что на отдалении, наблюдая за ним, следует Цинтас, он внимания не обращал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вечером, как только Гергис уснул, я перенесся в северный городок неподалеку от Оддена, где поселилась Лери. Мне даже не нужно было представлять конкретное место – всего лишь пожелать, чтобы оказаться рядом с ней.