Мэри Дэвидсон - Бессмертная и незамужняя

– Эй, послушай… – начала было я.

– Да помолчи ты! – отмахнулась подруга. – Так вот… но это скорее благодаря особенностям характера, нежели чему-то другому. Почему же она вдруг стала королевой? Ведь не по причине каких-то выдающихся умственных способностей.

– Спасибо на добром слове… мерзавка.

– Да ладно, моя сладкая, не сердись… Ты действительно не самая острая стрела в колчане, чего уж тут таить.

– У меня, конечно, не сто сорок две единицы ай-кью, как у некоторых богатых стервоз, но это вовсе не значит, что мои руки свисают ниже колен.

Синклер снисходительно наблюдал за нашей перебранкой.

– Во всяком случае, на этот пост ее не избирали, – проговорил он. – Уж я бы точно не стал за нее голосовать.

– Сегодня что, официально назначенный день, когда меня можно смешивать с дерьмом? – поинтересовалась я. – Должно быть, я пропустила сообщение об этом.

– Я не виновата, что ты не проверяешь свой почтовый ящик, – съязвила Джессика. – Ну а конкретнее, Эрик?.. Что там за фигня с этой королевой?

– Ты, блин, прекращай меня так называть, а то еще привыкнешь! Я вполне серьезно.

Синклер вздохнул – довольно необычное зрелище, учитывая, что дышать ему практически не требуется.

– Это долгая история, и тебя она не касается. В общем, Бетси отправляется с нами, а вы остаетесь. Спокойной ночи.

При этих словах Марк и Джессика тут же опустили веки и, словно лишенные костей, повалились на пол. Я поспешила отскочить в сторону, чтобы меня не задели их падающие туши.

– Эй, прекрати измываться над моими друзьями! – воскликнула я. – Кстати, как ты это делаешь? Как раз на Пасху я обедаю у отца с мачехой…

При упоминании о Пасхе Синклер вздрогнул – то ли оттого, что речь шла о религиозном празднике, то ли потому, что у него имелась какая-то фобия, связанная с кроликами.

– Об этом мы поговорим позже, – сказал он. – Тина, Дэннис, идемте.

– Хорошие собачки, – пробормотала я. – Гав, гав.

Гости уложили моих отключившихся друзей на кровать, затем обтерли и одели Ника. Синклер взвалил его на плечо, точно мешок с мукой, и понес к своему «ягуару». Проигнорировав мои протесты, он запихнул детектива в багажник, захлопнул крышку и занял место за рулем. Тина с Дэннисом тем временем уселись в другой автомобиль – в красный «мазерати».

– Ну, ты едешь? – окликнул меня Синклер.

– Куда ж я денусь? – буркнула я и полезла на пассажирское сиденье. К машине как раз устремился соседский пес, уже готовый облизать мне ноги болтающимся на бегу языком. Дверцу я захлопнула перед самым его носом. – Эти собаки меня просто задолбали!

Между тем Синклер, колени которого достигали чуть ли не ушей, с недовольным видом возился с рычажком, регулирующим положение сиденья. Наконец он подогнал кресло под себя.

– Ты практически все тут переиначила, – проворчал он, поправляя зеркало заднего вида. – Вроде бы и длинная, а ноги, похоже, как у утконоса.

– Ну ты еще поплачь… Мне же надо было доставать до педалей. Если хочешь, можешь подать на меня в суд.

Синклер включил зажигание и тотчас же содрогнулся, поскольку из динамиков грянула песня Роба Зомби «Живая покойница».

– Это черт знает что! – рявкнул Синклер в тщетной попытке перекричать оглушительную музыку. Он протянул руку к регулятору громкости, затем раздраженно ткнул пальцем в кнопку переустановки, и салон заполнили – ну и отстой! – заунывные звуки струнного квартета.

– Блин! – прокомментировала я.

– То же самое хочется сказать и мне. – Синклер потер ухо. – Бетси, у тебя же теперь отличный слух… Зачем устанавливать такую громкость?

– Мы повезем Ника домой или ты так и будешь скулить?

– И то, и другое я могу делать одновременно, – огрызнулся Синклер и так резко тронулся с места, что мой затылок вдавило в подголовник.

Очень скоро мы подкатили к небольшому загородному дому, в котором, судя по всему, и обитал Ник. Я не собиралась выяснять, как Синклер выяснил, где он живет. Существуют вещи, о которых мне совершенно не хочется знать. Скажу больше – я очень о многом не хотела бы знать, однако окружающие все равно продолжают пичкать меня ненужной информацией.

Выйдя из машины, Синклер извлек Ника из багажника и понес в дом. Там он, как видно, проделал свои гипнотические трюки, предназначенные для подобных случаев, и вскоре вернулся обратно.

К моему огорчению, Тина с Дэннисом решили от нас слинять.

– Тебе не нужны сразу трое наставников, чтобы освоить правила охоты, – объяснила Тина. Дэннис тронул машину, и она помахала мне рукой. – Желаю удачи!

– Не оставляйте меня наедине с этим чудовищем! – крикнула я вслед удаляющимся задним огням. Затем повторила: – Правила охоты?

– Ты ведь обещала, – напомнил Синклер. – Так что поехали.

– Раскомандовался тут…

– Ну ладно, не начинай.

– …и поскольку вампиров не существует…

– Постой, постой! – перебила я, захлопав глазами. – Я не ослышалась? Ты сказал, что мы не существуем?

– Будь повнимательнее… Мы – это миф, легенда, фольклор.

– Ну да, примерно как Зубная Фея… Только с клыками.

– Нет, здесь нет даже отдаленной аналогии, потому что многие дети верят в Зубную Фею.

– А ты верил?

– У меня не было детства, – с серьезным видом ответил Синклер. – Так вот… Поскольку мы не существуем, у нас есть возможность действовать на уровне, не имеющем параллелей в естественной природе. Это очень существенно, ибо мы…

– Что-что?.. Дай-ка обратный ход, оратор. У тебя не было детства?

– Элизабет, пожалуйста, постарайся сосредоточиться… И поскольку вампиры не существуют…

– Я вполне сосредоточена. Так почему у тебя не было детства?

Синклер молчал.

Мы с ним прогуливались по территории заповедника, расположенного примерно в семидесяти милях к северу от Твин-Ситиз, и я слышала вокруг себя самые разнообразные проявления жизни – шуршание и звуки, издаваемые белками, косулями, кроликами, летучими мышами, змеями, насекомыми, которые жили, питались, размножались и умирали. Это было интересно, но в то же время немного напрягало. Лес просто кишел живностью, и я могла не только слышать всех этих существ, но и воспринимать их запахи.

– У меня не было детства, – заговорил наконец Синклер, – потому что с самых юных лет жизнь стала для меня борьбой. Я начал добывать пищу для своей семьи еще до того, как освоил алфавит.

– Каким образом?

– Я был слишком мал, чтобы хорошо стрелять из ружья, поэтому научился ставить силки и капканы. А еще я ловил рыбу.

– Хм… – Признаться, я была впечатлена, хотя и не могла представить этого прохиндея ребенком, шагающим к речке с удочкой в руках. – А чем занимались твои родители?