Софи Джордан - Исчезновение (ЛП)

Корбин смотрел на кузена, его вертикальные зрачки дрожали.

— Уверен, тебе не терпится затащить её в кровать.

Я с шипением выдохнула. Когда я окончательно поняла смысл его слов, мной овладела тревога. Я и Кассиан теперь были связаны вместе.

— Следи за своим языком, — предупредил Кассиан, его голос стал тверже, а рука еще крепче сжала мою. Я осознала всю силу его гнева, тяжелого, как стена тумана. Это было даже больше, чем гнев. Это было обладание, потребность.

Я вздрогнула от чувств, разом нахлынувших на меня, и вырвала свою руку, в отчаянном желании разорвать эту нить, сделать все, что угодно, лишь бы свести на нет связь между нами. Это и есть оно? То, о чем говорила мама? Связь? Мы теперь пожизненные барометры эмоций друг друга? Прекрасно.

Корбин ухмыльнулся и отступил.

— Конечно, конечно.

Снова взяв меня за руку, Кассиан тяжелой поступью прошел мимо своего брата, уводя меня прочь.

Я шла за ним, погружаясь в непроницаемый кокон, в надежде, что там меня он не достанет — и я останусь внутри. Автоматически передвигала ногами. Только когда мы оказались на моем крыльце, я осознала, куда мы пришли.

— Это мой дом, — проговорила я.

— Отец сказал, что мы будем жить здесь.

Я моргала и смотрела вокруг. Я буду жить с Кассианом здесь? В доме, в котором я выросла?

И тут до меня дошла истина. Никто здесь больше не жил. Папы нет. Тамра жила с Нидией. Северин позаботился о том, чтобы убрать маму из моей жизни. Здесь только я. И тот, с кем я теперь связана узами.

Я уставилась на входную дверь, как будто не узнавая её. Думаю, так оно и было. Дом теперь был уже не мой. Это дом Кассиана. И вдобавок, дом Северина тоже.

Странный новый мир ждал меня за этой дверью. Будущее вместе с Кассианом.

Мой желудок протестовал, наполненный кислотой. Нет. Моё будущее было не здесь. Мне нельзя так просто его навязать. Моё будущее только моё. Только я могла выбирать, что мне было нужно. И я осознала, что мое будущее напрямую связано с Уиллом. Сейчас я это понимала лучше, чем когда-либо.

Я покачала головой. Как только я могла сказать ему, что мы не принадлежим друг другу? Он и был тот самый — единственный. Только он. Неважно, кто он и кто я...

Я найду способ снова быть с ним.

Кассиан открыл дверь, и мы вместе зашли в дом.

Глава 24

Несмотря на поздний час, я приняла ванну, позволяя теплой воде смягчить и успокоить мои уставшие и настрадавшиеся мышцы. Я медлила, долго отмокая и впитывая влагу, пока кожа не сморщилась, как чернослив, и мне не пришлось признаться самой себе, что я сидела тут не только из-за того, что хотела расслабиться.

За дверью ничего не было слышно. Поднявшись из воды, я вытерлась и оделась, покинув убежище ванной, готовая встретиться с Кассианом. Сотни невысказанных слов вертелись у меня на языке, созревшие вырваться на свободу.

Я заглянула к себе в спальню и, к счастью, там его не нашла. Прерывисто дыша, спустилась в коридор и направилась в гостиную. Он поднялся с дивана, как только я вошла в комнату.

Его взгляд скользил по мне, задержавшись на водопаде мокрых волос. Прежде чем я осмелилась что-либо сказать, он спросил:

— В какой комнате мне остаться?

Я мигнула — хотя в этом был весь Кассиан. Всегда переходил прямо к делу.

Он продолжал:

— Я подумал, что тебе захочется спать в своей комнате. Я могу спать в комнате Тамры или у твоей мамы.

Чувство облегчения охватило меня. Не могла отрицать, что волновалась об этом моменте, совершенно не имея представления о его намерениях и ожиданиях. А еще я гадала, как к нему относиться, когда теперь у нас новые... отношения.

— К-комната Тамры, — предложила я. Вполне подойдет, если он будет оставаться на ночь в комнате моей сестры.

Мы остались стоять там, где были, уставившись друг на друга, не двигаясь. Хотя вокруг нас витали невысказанные слова. Я неловко теребила руки, выкручивала пальцы до тех пор, пока они не стали неметь от оттока крови.

Я слишком многого не понимала — зачем он все это делал, почему не подталкивал меня к близости, когда мы были уже связаны узами. Я же не идиотка. Даже если я и не давала своего согласия, я осознавала, что после обряда обручения следовали определенные отношения. Еще с самого первого дня в школе нам рассказывали о важности продолжения рода. Стая должна была жить.

На кухне загудел генератор для льда, и я чуть было не подпрыгнула от этого звука. Взгляд Кассиана метался, как у беспокойной птицы, которая искала место для приземления. Я понимала, что он тоже нервничал — или даже чувствовала это. Начало положено. Я никогда еще не видела, чтобы Кассиан так нервничал.

Подумала, что мне стоило поблагодарить его, выразить признательность за то, что он спас меня от наказания. Но слова застревали в горле.

Наконец он откашлялся. Звук громкий и неожиданный.

— Я знаю, должно пройти немало времени, прежде чем ты почувствуешь, что все по-настоящему.

Я только и могла, что таращиться на него. Время? Он думал, что время поможет мне смириться с этим? Разве заключенный или пациент больницы привыкает к своей камере? Или он думал, что со временем я стану воспринимать нашу связь как-то по-другому? Как нечто большее?

— Я знаю, что ты взволнована из-за сегодняшнего вечера.

Конечно. Мы же теперь вместе. Он знал обо всех страхах, которые то и дело меня терзали, и от этого я была сама не своя.

— Я дам тебе время, Джасинда. Я могу быть терпеливым. У нас много времени до того... как ты поймешь, что момент настал.

Что же, я получила отсрочку. Но надолго ли? Как долго я смогла бы держать его на расстоянии вытянутой руки? Ах, Кассиан никогда не стал бы торопить события, но как долго я бы смогла делать вид, что мы с ним действительно связаны, под пристальными взглядами Стаи? И перед Северином.

Сколько времени потребовалось бы, чтобы я сломалась и пошла по легкому пути, чтобы смогла забыть то, чего на самом деле хочу... забыть, кто я? Забыть Уилла.

Лицо Уилла материализовалось у меня в голове, и я ясно услышала ответ. Никогда.

Мы вообще не должны будем долго притворяться истинно любящей парой. Я сделала успокаивающий вдох. Одна неделя. Всего неделя, и я буду свободна.

Укладываясь в постель, я вздохнула, наслаждаясь моей удобной, привычно взбитой подушкой. Теплое стеганое одеяло неуловимо пахло лавандой, и этот запах напоминал о маме. Звезды на потолке все еще светились, несмотря на то, что прошло столько лет. Они все еще были здесь. А папы уже нет. Как это случилось? Как я могла потерять так много? Папу. Маму.