Хэллоуинская история в академии магии - Марго Генер

Лантерн действительно очень молодо выглядит. Сам подумай, все преподаватели здесь за пятьдесят. А этот немногим старше нас.

– А ты и рада, – пробурчал Макс.

– Разве плохо, что я умею получать эстетическое удовольствие?

Пока Виола с Максом флиртовали, я молча рассматривала мистера Лантерна. Там на ступеньках я слишком растерялась, чтобы думать об эстетике, но сейчас на безопасном расстоянии могу его рассмотреть. Мужчина и правда выглядит молодо. Его спутник, в которого я врезалась на входе, куда солиднее. А этот высокий, свежий, с ровными чертами лица, без единого намёка на возраст, и волосы в хвостике. Никто из наших профессоров таких не носит. С другой стороны, кто мы, чтобы критиковать заграничного преподавателя, который приехал читать первоклассные лекции?

Возможно, я слишком пристально смотрела на препода и напрягла глаза, потому что слева от него поплыло марево, а потом опять появился паренёк с флейтой. В этот раз он полупрозрачный и проступил в полный рост.

Я покосилась на Виолу, потом на остальных студентов. Все продолжают заниматься своими делами, значит, вижу его только я. И это, похоже, намёк на то, что я не в себе.

Самое странное случилось, когда этот, в кафтане, принялся изображать игру на флейте, но после того, как мистер Лантерн перевёл взгляд в его сторону, шутливо прикрыл рот ладонью и исчез.

Окончательно потеряв ощущение реальности, я вынула из кармана бумажный платочек и протёрла лоб. Сам мистер Лантерн подошёл к окну и открыл створки. Свежий осенний воздух ворвался в аудиторию, подол его килта дрогнул, и преподаватель с шумом вдохнул.

– Так гораздо лучше, – сообщил он и начал рассказывать о высших растениях.

Вцепившись в ручку, как в оплот осознанности, я кинулась записывать. Рассказывал препод быстро. Я только и успевала конспектировать лекцию о проводящих пучках, хлоренхиме, метаморфозах корней и классификации растительного сообщества.

Процесс увлёк настолько, что мысли о видениях и правда немного отступили. Я не заметила, как солнце за окном из жёлтого перекрасилось в оранжевый и стало медленно клониться к закату. Чего я предвидеть не смогла, так это того, что к концу дня закончилась паста в ручке. Пришлось дослушивать без записей.

– На сегодня всё, – закончил медноволосый препод. – Жду всех на следующем занятии согласно расписанию. И ещё кое-что. Студенты, чьи фамилии я назову, подойдите ко мне. Для вас есть дело.

Все замерли, превратившись в слух. Я тоже, потому что, даже не зная, какое дело этот сошедший с полотен скандинавских божеств препод поручит избранным, присутствовать в этом списке мне просто необходимо. Как он запомнил фамилии – отдельный вопрос, тем не менее перечислять он их принялся бодро и уверенно.

С трепетом надежды в груди я застыла на лавке, но с каждым новым именем она таяла. А когда он назвал последнее, и вовсе превратилась в лужу, потому что последними оказались Виола Пирли и Макс Бон.

Они оба засияли, как новые ёлочные игрушки, а Виола выдохнула:

– Обалдеть! Нас выбрали! Не знаю, для чего, но это круто.

Бросив блокнот в сумку, она поторопила Макса:

– Ну давай быстрее. Чего ты копаешься?

Тягостная горечь провала захватила настолько, что я с запозданием услышала звонок окончания занятий. Студенты загудели, стали подниматься и выходить из-за парт. Я уронила голову и тоже поднялась. То, что меня не назвали, очень досадило, к тому же конспект не дописан.

– Алиса, не куксись, – бросила Виола, когда мы спускались по ступенькам к преподу.

Я вяло улыбнулась.

– Пытаюсь.

Часть студентов покинула аудиторию, а те, кого мистер Лантерн назвал, столпились вокруг него и ждут, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Я покосилась на свой блокнот с недописанным конспектом, потом перевела взгляд на кучку студентов, и в груди снова затеплилась надежда.

– Ну, спросить-то я могу, – решила я и подошла к толпе, незаметно присоединившись к ней.

Суть моего жеста заключалась в том, чтобы попросить препода повторить последнюю часть лекции и дать мне дописать конспект. Но когда он заговорил из центра круга своим серебристым баритоном, я заслушалась, и мысли о лекции вылетели из головы.

– Всем здравствуйте, ещё раз, – сообщил он. – Дело каждого я лично изучил и считаю вас потенциальными кандидатами для обучения по более… углублённой программе.

Один из студентов поднял руку и спросил:

– Это бюджетно? А то не у всех есть деньги оплачивать.

Губы мистера Лантерна чуть растянулись в понимающей улыбке, от которой студентки прямо-таки засияли.

– Разумеется, – кивая, отозвался он. – Расходы за обучение академия полностью берёт на себя. Вас это не должно беспокоить. О чём действительно стоит думать, это о том, что потребуется пройти отбор. По его результатам мы примем решение о зачислении на курс.

Теперь руку подняла Виола и поинтересовалась:

– А в чём заключается программа? Почему такая спешка? Разве не нужно объявлять о таких программах заранее? И какие задания будут на отборе? Нам же нужно подготовиться и…

Мистер Лантерн поднял ладонь, останавливая словесный поток Виолы, и проговорил:

– Понимаю, предложение неожиданное. Но всё, что нужно, вы узнаете на занятиях. Жду вас в десять вечера у главной лестницы в большом холле.

По кучке студентов прокатилась волна изумлённых вздохов.

– Сегодня?

– В десять?

– Куда вы торопитесь?

Макс, которого это известие, судя по вскинутым бровям, очень поразило, выкрикнул из толпы:

– Это как-то странно. Почему в такое время, без предупреждения, ещё и не в аудитории?

Взгляд, который мистер Лантерн послал Максу, вроде дружелюбный, но Макс вжал голову в плечи.

– Курс добровольный, – ответил преподаватель. – Никого идти на него не принуждают. Вы сами делаете выбор. Неявка в указанное время означает отказ от обучения на курсе. Сейчас все свободны.

Медноволосый глянул поверх голов студентов в сторону дверей. Все, не сговариваясь, расступились, и он уверенными шагами направился к выходу, а я стояла и смотрела на его широкую, крепкую спину в пиджаке и килт, пока он не покинул помещение.

– Не глазей так, – раздался голос Виолы слева, и я вздрогнула от неожиданности.

– Я и не глазею.

Пришлось торопливо перевести взгляд куда придётся, и пришёлся он на крепкого парня со щербатыми зубами. Как нарочно, он заметил, что я смотрю на него, и зачем-то улыбнулся так широко, что конопушки на его щеках будто бы даже заблестели. А когда он залихватски загладил русые кудри назад, что в целом бесполезно при их объёме, и подмигнул, я быстро отвернулась к Виоле.

– Просто очень интересно, что там на этом собрании, – поспешила проговорить я, делая вид, что не замечаю нарочитого взгляда кудрявого паренька.

Заметив, как я упорно отворачиваюсь от щербатого, Виола