Новый порядок - Хелен Харпер

— Это всё твоя вина!

Я моргаю, изображая невинность.

— Я не знала, что у неё встреча. Не понимаю, в чём моя вина.

— Всё из-за твоего отношения, — шипит он. — Это отражается на остальных.

— Хм. Моё отношение, говоришь? Я никогда не опаздываю на встречи, — это правда. Я терпеть не могу, когда люди непунктуальны, поэтому я стараюсь всегда приходить вовремя. А если не вовремя, то пораньше. Я просто не думаю, что моё время более ценно, чем чьё-либо ещё. Но это не помешало мне насладиться маленьким шоу Бет.

Урсус свирепо смотрит на меня. С того момента, как они с Риа напали на меня в саду особняка Монсеррат, а я тут же спасла их от психопатки Никки, между нами установилось шаткое перемирие. Я питаю некоторую слабость к этому медведю-здоровяку. Он терпит меня; я думаю, он опасается того факта, что у меня, похоже, хорошие отношения с Майклом, и боится, что я проболтаюсь о том, что он со мной сделал. Я бы не стала об этом распространяться, но забавно наблюдать, как он ходит на цыпочках. Считается, что вампиры живут захватывающей, гламурной жизнью, но на самом деле слоняться по особняку Монсеррат в качестве вампира-новобранца довольно скучно. Мне нужно придумать своё собственное развлечение, чтобы не сойти с ума окончательно. Мне уже кажется, что стены сжимаются вокруг меня, а ведь я пробыла здесь всего шесть недель. И с учетом того, что я несколько раз сбегала тайком. Одному богу известно, насколько плохи станут дела, когда я не смогу наслаждаться свободой одиночества во внешнем мире.

— Тебе нужно выпить перед выходом.

Улыбка исчезает с моего лица.

— Я не голодна.

— Ты сегодня не пила кровь.

Я указываю на тарелку с чипсами, посыпанными солью и уксусом.

— Я уже немного поела.

— Вчера ты тоже не пила.

Мой желудок громко урчит, выдавая меня. Урсус поднимает брови, но ничего не говорит.

— Я захвачу пакет с кровью на выходе, — говорю я, вставая. Я пытаюсь противостоять ему, но он почти на полметра выше меня и значительно шире в плечах. Даже я понимаю, что моя поза выглядит нелепо.

Он качает головой.

— Так дело не пойдёт, Бо. Чтобы набраться сил, тебе нужно пить из вены. Ты это знаешь. Я понятия не имею, почему ты настаиваешь на том, чтобы затевать этот разговор как минимум раз в неделю.

У него есть понимание, и даже больше, чем просто понимание. Майкл сказал мне, что он собрал всех старших членов Семьи, которые находятся в Лондоне, чтобы рассказать им, кто я такая, как была завербована и что я в результате сделала. Однако Урсусу не свойственно сочувствие. Мне так больше нравится: я ничего не добьюсь, рыдая у него на плече. Он не просто так часто рявкает на меня; мне действительно нужно пить, но я просто не хочу.

— Ладно, — ворчу я, направляясь к выходу, а он следует за мной по пятам. — Тебе не обязательно идти со мной, — говорю я ему, не потрудившись обернуться.

— Я бы не хотел, чтобы ты заблудилась по дороге.

Я бы посмеялась, но пару недель назад я уже пробовала подобное. Я сказала Урсусу, что собираюсь выпить, а потом каким-то образом разговорилась с несколькими другими людьми по дороге. Он не был впечатлён, когда несколько часов спустя я чуть не упала в обморок во время его очередной презентации в PowerPoint.

Я сдаюсь и позволяю ему догнать меня. Мы спускаемся по огромной лестнице и попадаем в единственную комнату в особняке, от которой у меня по-настоящему мурашки бегут по коже. Мои ноги примерзают к полу ещё до того, как я вхожу. Это неосознанный поступок, и я ненавижу себя за это. Урсус подпихивает меня в поясницу и подталкивает вперёд. Мэтт уже там, его белокурая голова склонилась к шее бледнокожей женщины. Рядом с ним его надсмотрщик, который дважды проверяет, не зашёл ли он слишком далеко в своём хлебании. К сожалению, в последнее время Мэтт никуда не ходит без сопровождения опытного вампира.

Ко мне подскакивает рыжеволосый парень. Он выглядит невероятно молодо, и у меня внутри всё переворачивается.

— Ты можешь взять меня! — говорит он с гораздо большим энтузиазмом, чем следовало бы. Он оттягивает ворот футболки, обнажая яремную вену. Я вздрагиваю.

— Вообще-то, — бормочу я, — твоё запястье было бы лучше. — Большинство вампиров предпочитают яремную вену, она ближе к сердцу, поэтому кровь слаще на вкус. К тому же это намного удобнее, но я ненавижу эту интимность. Я смотрю на свою добровольную жертву. — Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

Я всё ещё питаю подозрения. Нередко подростки, ищущие развлечений, притворяются, что они старше своих лет, чтобы стать вампетками. Семья довольно хорошо вычисляет поддельные документы, но ни одна система не идеальна.

— Ты уверен?

Он моргает, внезапно занервничав от моего тона.

— Да.

Урсус кладёт руку мне на плечо.

— Коннор — один из наших постоянных клиентов, Бо. Он знает, что делает.

Я не собираюсь так легко сдаваться.

— Почему? — спрашиваю я его, стараясь не обращать внимания на едва заметные очертания голубых вен под его веснушчатой кожей. — Зачем ты это делаешь?

— Я хочу, — он пожимает плечами и лукаво смотрит на меня. — Обычно я сюда не захожу — околачиваюсь возле вампирских притонов. Они довольно дружелюбны, и это хороший способ познакомиться с людьми.

Я могу придумать более простые способы завести друзей. Коннор начинает понимать, что я напугана больше, чем он, и его нервозность спадает, уступая место спокойствию. Думаю, это лучше, чем страх.

— Бо… — предупреждает Урсус.

— Ладно, ладно, — огрызаюсь я. Я смотрю на Коннора и подношу его запястье к своим губам. — Прости меня за это.

На его лице появляется мечтательная улыбка.

— Я же говорил тебе. Я хочу это сделать.

По мере того, как удлиняются клыки, в зубах появляется знакомая боль. Нелл постоянно говорит мне, что это мои дёсны болят из-за смещения зубной эмали. Мне всё равно. Боль ощущается так, будто она зарождается в зубах, так что я называю вещи своими именами. Может, мне стоит попросить кого-нибудь принести мне немного Бонжелы, на случай, если она права. (Бонжела — гель-анестетик для снятия боли в дёснах, — прим) Я делаю глубокий вдох, подавляю тошноту, подступающую к горлу, затем медленно и очень, очень осторожно вонзаю зубы в плоть Коннора.

Самое страшное — это первоначальное прокалывание кожи. Я не уверена, связано ли это с психологией или нет, но ощущение разрывания кого-то на части, даже мягко, всегда вызывает у меня дурноту. Однако, как только я