Огневица и дракон - Марианна Красовская

бортике корыта нашлась пробка не цепочке, ей я в дырку и закрыла. Подумала немного и скинула рубаху. Царевна-драканна велела мне искупаться, я ее ослушаться не посмею. Тем более страх как хотелось опробовать дивное корыто!

Забралась в воду, с огорчением замечая, что от моих ног она помутнела. Ничего, мы не грязнули какие-то, даже поросят моем, чем я-то хуже? Уже осмелев, я нашла на полочке возле корыта и мыло в горшочках, и щетки-мочалки, и до скрипоты намыливалась и терла пятки. Волосы только мыть не стала, не умела сама. Мне обычно матушка помогала. Вылезла разомлевшая, поскользнулась на белокаменном полу: сама же, пока плескалась, воды налила. Не упала, удержалась за стену. С восторгом обнаружила большой кусок пушистой ткани и завернулась в него. Старой рубахой вытерла пол и вышла в спальню.

На постели обнаружилась длинная льняная рубашка с рукавом до локтя, расшитая по подолу и вороту синими васильками. Рядом — понева лазоревая, с желтыми шелковыми лентами по подолу. Дорогая и очень красивая вещь, у нас в деревне такая роскошь только у жены головы была. И еще — штанишки на ленте из тонкого, почти невесомого батиста. Я догадалась — это под рубашку надевается. Никогда такого не носила, но раз царевна принесла…

Наряд оказался мне впору, разве что рубашка чуть коротка, открывала лодыжки. Но все равно я очень радовалась. Остается только мечтать, чтобы случайно не сжечь такую красивую одежду. Вряд ли мне тут целый сундук нарядов полагается! Я пока не понимаю, кто я тут и что буду делать.

— Янина, ты оделась? О, а ты красавица, оказывается! — показалась в дверях царевна. — Прости за скромное платье, это у нас для маскарадов. Потом сошьем что-то приличное. А ну садись, я тебя расчешу. Совсем лохматая!

— Что вы, царевна! — запротестовала я. — То есть драканна! То есть милостивая госпожа… Не гоже вам…

— Садись быстро! — рявкнула Велеслава, ткнув в меня гребнем. Мне показалось, что в ее светлых глазах зеница стала вертикальной, как у змеи. Я немедленно опустилась на стул возле окна.

С такой спорить — себе дороже!

— Вот это у тебя коса — мне б такую! — восхищенно выдохнула царевна, распутывая мои волосы.

Я промолчала, потому что она, такая светленькая, ясная, казалась мне гораздо красивее. У меня-то волосы черны как головешка, и кожа смуглая, и глаза обычные, серые. Ничего особо красивого. Обычная. Но раз госпожа сказала, то мне ли возражать?

— Потерпи, гребень у меня волшебный, — колдовала над моей головой Велеслава. — Волосы не путает, теперь блестеть будут. Ах, какие густые и черные… как крыло вороново, как ночь, как черное дерево! Жаль даже в косу обратно заплетать, но нужно. А я вот лентами прихвачу и уложу короною!

Я млела от ласковых прикосновений ловких пальцев. Не то гребень заколдованный так на меня подействовал, не то у царевны магия особая была, но больно не было совсем. А когда я в зеркало взглянула (да, тут и огромное зеркало было, роскошь, не каждому доступная, у нас-то только осколок имелся размером с ладонь), то глазам не поверила. Косу мою Велеслава уложила вокруг головы, да лентой лазурной перевила. Была я сиротка — а стала настоящей боярышнею!

Неужели я и взаправду так хороша? Вот бы меня Ксанка, дочка головы увидела сейчас — да она б в колодце утопилась от зависти! Если б признала, конечно!

— И как тебе?

— Обманула ты меня, царевна! — широко улыбнулась я. У Вереславы огорченно вытянулось лицо, а я продолжила: — Никакой это не гребень, это вы наколдовали! Красота-то какая, никогда я такой не была. Теперь братец ваш непременно в меня влюбится!

Велеслава рассмеялась и подхватила меня под руку.

— Это вряд ли. Мир никого, кроме себя, не любит. Но ты можешь попытаться. Пойдем, я велела обед в саду накрыть. День прекрасный, пока матушка не вернулась, нужно пользоваться моментом.

Глава 5

Не скучно

Велислава называла свой замок Гнездом, хотя никакого сходства я не заметила. Да и драконы вовсе не птицы. Я покивала, запоминая. Сначала было страшно и непонятно, но потом я увидела, что до меня нет никому дела. Выйдя в огород, я встретила лишь молчаливых служанок в белоснежных сорочках и широких юбках. Они вообще не обращали на меня никакого внимания.

С любопытством я разглядывала незнакомые растения. Какая магия заставляет их плодоносить круглый год? Желтобокие шары на грядках назывались тыквами, длинные зеленые плоды — кабачками. Репу, морковь и горох я узнала без труда. Нашла и брюкву, и капусту, и много-много другого. Пыталась предложить свою помощь — полить, прополоть, собрать — не Велеслава строго приказала ничего не трогать. Но сидеть без дела было так непривычно, что я сунулась на кухню — и тоже получила от ворот поворот. Здесь везде царила магия, и мне места не нашлось.

А что делать весь день? Спать, что ли?

Впервые в жизни меня кормили до отвала, не требуя ничего взамен. От такой свободы я взвыла через три дня. Верните лучше домой, там хотя бы живые люди имеются, а не эти их… япшурицы!

Именно в таком настроении и нашел меня Велизар.

— Ну что, птица-огневица, не сожгла пока наше гнездо? — с серьезным видом поинтересовался он.

— Зачем я вам, господин? — тут же затараторила я. — Только зря хлеб ем! Приставьте хоть к какому делу, а то совсем я одичаю!

— Странно, — удивился дракон. — Впервые вижу такое рвение к работе. Ну уж нет, в Гнезде наша матушка заведует хозяйством. Соваться в ее дела не стоит. Подожди немного, скоро она вернется и решит, что с тобой делать. А пока вон книжку какую почитай…

— Так я не умею.

— Читать не умеешь? — удивился Велизар. — Серьезно?

— Я бы и хотела выучиться, да матушка сказала, что девице это не нужно. Баловство одно — эти книжки.

— М-да, интересная позиция. Впрочем, людям без магии и в самом деле не до книг. Особенно женщинам. Ты же работала в поле наравне с мужиками, а потом, поди, еще бы готовила, стирала, ходила за скотиной…

— И рожала б в год по ребенку, — усмехнулась я. — Такова женская доля.

Дракон долго смотрел на меня, а потом вздохнул:

— Хочешь, научу читать?

По страдальческой гримасе было ясно, что он