Счастье для дракона - Елизавета Владимировна Соболянская

гостя и немного рассказывала о нем. Оказывается, на чай к ее светлости захаживали такие люди, о которых я читала в газетах! Мне было очень интересно и ужасно хотелось поговорить с кем-нибудь из этих важных людей, но… компаньонка – тень госпожи. Лэра Бирназ следила, чтобы в чайнике не заканчивался кипяток, а горничные вовремя подавали свежие пирожные и закуски. Делала записи в своем блокноте, когда герцогиня командовала «запиши», выслушивала нудного лэра, который вещал что-то о падении нравов, показывала уборную стеснительной даме… В общем, была полезной и удобной в гостиной, а я старалась всюду следовать за ней и повторять. К вечерней трапезе у меня отваливались ноги, а впереди еще был ужин с гостями и посиделки в гостиной после. Ложилась герцогиня не раньше полуночи, так что на сон нам с тетей оставалось часов пять-шесть, ведь к утреннему одеванию лэры ас Эрвей нужно было явиться собранной и готовой к длинному дню.

Придя в свою спальню, я вновь обнаружила холодный камин, пустую корзину для дров и отсутствие грелки. Злая, как осенняя муха, я помчалась вниз, в кухню, где слуги уютно устроились у огня, поедая остатки ужина. Встала перед столом, уперла руки в бока, как прачка или кухарка, и заявила:

– Если у меня сейчас же не будет огня в камине и грелки в постели, кто-то очень сильно пожалеет!

Здоровенный лакей с пудовыми кулаками смерил меня взглядом и заявил:

– Что такая фитюлька мне сделать может?

– Я – ничего, – честно ответила я, – но Светлые все видят!

Я любила обращаться к Светлым, и мне казалось порой, что Дивина – мать магии – слышит меня и поддерживает.

На меня хмыкнули, и никто со скамьи не встал.

Я ушла, набрала в купальне кипятка в грелку, закуталась в шаль, задернула шторы и кое-как уснула. Где взять дрова или уголь, я просто не знала.

А утром… утром ко мне прибежали горничные. Они принесли мне теплую воду для умывания, затопили камин, застелили постель и смотрели со страхом. Я удивилась такому энтузиазму и спросила, что случилось. Оказывается, лакей, который меня обхамил, лежал при смерти – ночью забилась труба камина в его комнате, и он отравился угарным газом! Две горничные, которые два дня подряд оставляли меня без грелки, замерзли чуть не насмерть, потому что из-за засора трубы в их комнату не шло тепло. Экономка, которая позволила такое вопиющее нарушение порядка и оставила меня без завтрака накануне, прикусила язык и теперь не могла есть.

В общем, перепуганные и суеверные слуги решили, что со мной лучше дружить, а я была этому рада.

Спустя месяц ее светлость взяла меня в компаньонки, тетя уехала в купленный ею коттедж, а слуги примирились с тем, что меня обижать нельзя. Стоило кому-то сказать про меня что-то грубое, как этот кто-то получал синяк на лице – абсолютно случайно, конечно. Или разбивал губы, а то и терял зуб! Однажды горничная специально сожгла утюгом подол моего нового платья. Я расстроилась, а у дурочки сгорел сундук с приданым, накопленным к свадьбе, и свадьба расстроилась.

Вокруг меня вообще частенько случались какие-то странные неприятности. Например, один лэр весьма щеголеватой наружности, любитель юных дев, как сказала мне по секрету герцогиня, однажды зачем-то вышел за мной из гостиной в коридор. Не знаю, что он собирался сказать или сделать, но со стены упал старинный тяжелый жирандоль – и прямо ему на голову! Было море крови, пришлось вызвать лекаря и обрить бедолаге голову. А он метался в бреду и шептал, что хотел только поговорить.

В другой раз одна почтенная лэра спросила обо мне у ее светлости и громко высказалась в том духе, что нынешние девицы все беспутны и глупы. Не желают сидеть подле маменек, а только и делают, что смотрят на мужчин. Мне было неприятно, но я промолчала. А потом муж этой лэры решил закурить трубку и подпалил этой даме шиньон! Она бегала по гостиной, как курица без головы, пока на нее не вылили огромную чашу крюшона!

Ее светлости такие ситуации ужасно нравились, и она иногда говорила, что меня оберегает сама Дивина, и обязательно напоминала сходить в храм Светлых, поблагодарить мою покровительницу. Я и ходила. Относила маленькие приношения из цветов, сладостей и красивых лент и просила исполнить мою мечту.

Мечта была, наверное, смешная. Я очень хотела учиться на акушерских курсах, устроенных королевой-матерью. Они были платными, и туда принимали не каждую девушку, а только образованных, умеющих читать и писать. Поэтому простолюдинкам поступить на них было сложно, но вот дочери купцов и гильдейских ремесленников охотно шли туда и становились повивальными бабками. Моя матушка потеряла нескольких детей в родах, да и сама едва не умерла, и я по-детски мечтала стать известной повитухой и не давать умирать женщинам и детям. Смешная мечта, но я крепко за нее держалась и хотела на службе у герцогини накопить денег для ее воплощения.

В тот день лэра ас Эрвейс отправилась ко двору навестить королеву-мать. Мы посидели в гостиной за беседой, выпили цветочного чаю и вышли во двор, чтобы подождать карету, и тут навстречу нам вышли драконы!

У меня аж дух захватило – целая толпа высоченных красивых лэров, одетых с неброской роскошью сильных магов. Я засмотрелась на них, неловко ступила, и одному из них пришлось нас обойти. Дракон с красивыми серебристыми волосами шагнул в грязь, выругался и чуть не получил зонтиком от герцогини! Потом извинился и ушел. А лэра ас Эрвейс еще долго ворчала на то, что молодежь пошла невоспитанная.

Я ей не возразила, но подумала, что лэр дракон извинился, а мог и нагрубить! Видела я тут при дворе молодцов, ни во что не ставящих слуг и компаньонок!

Впрочем, этот момент вскоре забылся – прибыла наша карета, и мы поехали домой. А вечером того же дня…

Глава 3

Сивер

Фредрик ас Шильерон – человеческий король – оказался худощавым типом с вислыми усами. В его глазах сквозила подозрительность, а руки нервно перебирали широкую орденскую цепь. В отличие от нашего Гидеона Ардана Аирдэ, мечтающего кому-нибудь спихнуть свой венец, этот тип держался за власть не только руками, но и ногами. И, судя по всему, в каждом видел угрозу своему правлению. Магия? Просканировав правителя, не нашел в нем чего-то значимого, а ведь я был уверен, что у власти должен стоять сильнейший. Наверное, у людей все по-другому.

– Зачем пожаловали? – нелюбезно буркнул он, игнорируя панику в глазах