Хозяйка разорившейся усадьбы - Анита Жарова

гневно испепеляет взглядом. Его голос превращается в грозный рык. Чувствую, что наказание за оплошность неизбежно. Но что может быть хуже того, то уже есть?

Взгляды осуждения и любопытства жгут. Дядя точно готов убить меня прямо здесь, но свидетелей многовато и к тому же надо держать лицо. Форестер стоит рядом и его торжествующий взгляд слишком красноречив. Он упивается моим провалом.

Бормочу бессвязно слова извинения и под хлестким взглядом дяди направляюсь в самый дальний угол со всех сторон доносятся смешки. Дядюшке неприкрыто сочувствуют. Бедняжка, взял сироту в дом, а она его при всех опозорила.

Поспешно капитулирую. Отвожу взор. Надо же было так опозориться.

Нечаянно задеваю локтем худого мужчину. Морщусь от его неприятного запаха, бьющего в нос.

— Кто это тут у нас? Срочно представьте меня этой очаровательной особе, — грубый голос скрипит над ухом.

— Простите? — растерянно хлопаю ресницами.

Вижу испорченный зеленый камзол, на дорогой парче которого красуется ужасное мокрое пятно. Сверху вниз на меня взирает сухая физиономия с длинным крючковатым носом. Тонкие узкие губы растягиваются в пугающую ухмылку. А из толпы зевак снова улавливаю острый взгляд человека, о котором так и не сумела забыть.

Я не знаю, на кого из них двоих у меня возникает тот самый липкий холодок…

— Аннабель! — дядино недовольное шипение выводит из ступора. Он бросает в мою сторону убийственный взгляд, не предвещающий мне ничего хорошего.

Поджимаю пересохшие от волнения губы и замечаю, как дядюшка лебезит и расшаркивается перед господином, которого я так неудачно успела облить. Подхватываю юбки и убегаю из зала.

Мчусь, петляя между толпой гостей, воспользовавшись моментом.

Оказавшись в дамской комнате перевожу дух. Опираюсь ладонями на столешницу с фаянсовой чашей для омовения, делаю тяжелый вдох, наполняя легкие кислородом. Постепенно прихожу в себя и думаю, что мне делать дальше. После того что произошло сегодня, дядюшка точно упрячет меня в монастырь. Если желающих взять меня в жены так и не сыщет.

— Прячься! — слышу внезапный тоненький писк и оглядевшись по сторонам замечаю мышонка, выглядывающего из норки. Быстро мчусь в сторону широкой колонны. Дыхание замирает, а сердце замедляет свой ход. Внезапно слышу, что кто-то вошел в уборную.

Рядом со мной раздается до боли знакомый голос. Но тут же приходит осознание, что мужчина пришел не один.

— Марибет, что тебе нужно? — насмешливо произносит Рикхард.

— Ты забыл обо мне! — укоряет следом незнакомый женский голос.

Запах приторно-сладких духов заполняет пространство, и я горестно морщусь.

Как же я ненавижу гвоздику!

Борюсь с диким желанием чихнуть и зажимаю ладонью нос.

Дела мои плохи. Боясь выдать свое присутствие, я стараюсь почти не дышать. Замираю возле колонны и тихо злюсь. Мне не нравится быть участницей любовных разборок. Одновременно с этим в сердце чувствую острый укол.

Не долго же он страдал от разрыва помолвки со мной. Хотя, о чем это я. Неизвестно страдал ли он об этом вообще? Это я страдала. Но зачем теперь ворошить былое, когда я практически уже вырвала свою глупую влюбленность из сердца? По крайней мере я думала именно так. До сегодняшнего дня.

Парочка продолжает обмениваться репликами. Женщина обвиняет Рикхарда в холодности, он заявляет ей что она ему не верна. Слышать их спор просто невыносимо. Чувствую, как от жары по спине начинает стекать тоненькой струйкой пот. И от этого злюсь еще сильнее.

Наконец парочка покидает уборную, и я облегченно вздыхаю. Иду к чаше с водой и поднимаю взор на свое отражение в зеркале. Глаза блестят от пережитого унижения. Как же хочется умыться, смыть с себя макияж. Оказаться в своей маленькой комнате и скрыться от всех. Прохладная влага приносит короткое облегчение. Понимаю, что мне нужно срочно вернуться. Тяжело выдыхаю. Мне предстоит непростой разговор с дядей. А еще где-то рядом крутился противный Форестер. Уж он то постарается побольнее меня укусить. От этих мыслей хочется немедленно убежать и спрятаться.

Жаль, что бежать мне по сути некуда. Нужно держаться. По крайней мере до тех пор, пока я не вступлю в права наследования тетушкиной усадьбой. И тогда долгожданная свобода станет моей.

Мысленно представила себе это чудесное место и улыбнулась. Только бы не сломаться раньше времени и не дать себя обмануть.

Решительно поправляю одежду, набираюсь смелости перед очередным выходом в свет. Кудри на светлых волосах от влажности воздуха стали тяжелыми и рассыпались по плечам. Но мне в принципе было все равно. Я не пыталась привлечь к себе чье-то внимание, и тем более не собиралась выходить замуж. А после сегодняшнего фиаско вряд ли хоть кто-то обратит на меня свой взор.

Моя уверенность в правильности собственных выводов вспыхнула с новой силой. Возможно если бы я обладала даром предвидения, то бежала бы отсюда куда глаза глядят и немедленно.

Но в данный момент я решительно шагала вперед на встречу своей судьбе.

Глава 5

От дурного предчувствия кружится голова. Решаю выйти на свежий воздух и немного прийти в себя. Направляюсь в сторону балкона и осторожно ступаю, приоткрыв тяжелые двери. Моя накидка осталась в гардеробной и открытых плеч касается вечерняя прохлада, от чего по коже разбегается россыпь мурашек. На небе сияет полная с темными крапинками луна и я не могу отвести взгляда от звезд, усыпавших темно-синий небосвод.

Чувствую себя намного лучше. Перед возвращением в банкетный зал стоит охладить свои тяжелые мысли. Главное серьезно не простудиться. Кончик носа между тем немного подмерз, а с губ от вздохов клубится белый пар. Он быстро рассеивается, ненадолго зависнув в воздухе в виде причудливой формы. Голова проясняется, и я чувствую, прилив свежих сил.

Обняв руками замерзшие плечи, вглядываюсь в ряд розовых кустов, освещенных тусклым светом луны и маленьких фонариков, разбросанных по периметру. Тело промерзает до дрожи, но я не спешу возвращаться. Я еще не готова вступить в схватку со своей жестокой семьей.

На перила неожиданно присаживается белый голубь и снова тоненький голос раздается в моей голове.

— Осторожно, сюда идет Форестер.

Вздрагиваю от ужаса. Мне бы не хотелось столкнуться с ним здесь. Тем более, когда я осталась без накидки в этом ужасно вульгарном платье.

— Сюда! — голубь, воркуя бежит по перилам.

Следую за ним и всматриваясь в темноту вижу маленький выступ в углу. Лихорадочно надавливанию на выступ рукой, и я слышу глухой скрежет открывающейся двери. Прямо передо мной отворяется вход в потайную комнату, в которую я незамедлительно юркаю, не желая остаться с противным Форестером тет-а-тет.

Меня не смущает паутина, гроздьями свисавшая с высокого