Александр Бромов - Дорога к себе

Когда байкеры смогли разогнуться, на площади никого не было: одиноко стояли мотоциклы и автомобили, катались бутылки и банки, которые только что держали в руках, валялось оружие, и дождь прибивал к земле черную пыль — все, что осталось от грозных конкурентов. Вдруг вновь заорала музыка и, больно ударив по ушам, пошла гулять меж пустых домов, отражаясь от облупленных стен.

— Я же сказал, что получится, — удовлетворенно констатировал Мишель, поворачиваясь к другу.

Сантилли насмешливо посмотрел на побелевших людей:

— Можешь забирать добычу, человек.

Они опоздали. Безнадежно опоздали. Сах, внутренне холодея, обвел взглядом пустую площадь. Ласайента рванулась через границу, и маг едва успел ее поймать за куртку.

— Не ходи туда, — тихо попросил он, прижимая ее к себе. — Ребенок не должен там находиться.

— Весы…, - у Элерин перехватило дыхание, и она опустилась на колени, прижимая руки к груди, — весы….

Ашурт, почувствовавший портал, оглянулся и увидел, как под ночным небом с тяжелыми тучами медленно, словно во сне, идет к нему по черному пеплу его любовь. За ее спиной празднично сияло открытое окно перехода, протягивая по грязной площади веселую солнечную дорожку к торопливо собирающим «урожай» людям. Там, на другой стороне, на полу гостиной сидел Сах Ир и бережно, как ребенка, качал на руках сестру.

— Правильный пряник? — прошептала Ласайента, когда муж подошел к ней.

— Ласти, это мусор, что ты переживаешь? — он пренебрежительно передернул широкими плечами и приобнял ее, разворачивая. — Отбросы никому не нужного общества. Пойдем домой.

— Сан, Эле сказала — вы нарушили равновесие, — тихо отозвалась Ласайента, отрешенно глядя на Сах Ира.

— Бред, — демон решительно повел ее к порталу, махнув Мишелю, — они все равно бы сдохли, тем более что это не наш мир.

— Ты не понимаешь? — она попыталась заглянуть ему в глаза. — Вы нарушили равновесие!

— Ласти, не говори ерунду, — поморщился Сантилли и легонько потрепал ее по плечу, — все нормально.

Сах смерил ашурта и оборотня угрюмым взглядом, осторожно поднялся, не выпуская сестру, и направился к креслам, стоящим в углу. С той стороны их уже ждали.

Помимо знакомых Ласайенте Клер? Амена и Судьи там находился еще один бог. То, что это был бог, сомнению не подлежало, так от него веяло мощью и пахло оружием и войной. Хаарланд собственной персоной?! Не может быть! Демонесса с немым восторгом застыла, на миг забыв о недавнем происшествии.

А посмотреть было на что: посреди гостиной, скрестив мускулистые руки, возвышался огромный тридцатилетний мужчина. Лохматая темная шевелюра до плеч отливала рыжевой, разбавленной у висков легкой сединой. Аккуратно подстриженные усы и короткая борода почти закрывали плотно сжатые жесткие губы. Густые брови грозно наползали на ярко-зеленые глаза. Бог был затянут с головы до ног в черную кожу: облегающая безрукавка, расстёгнутая до середины груди и богато украшенная узором из кожаных шнуров, узкие штаны, широкий пояс и сапоги с окованными носками.

Но Ласайента не обратила на это внимания, профессионально пробежав глазами по доспехам и оружию. Пластинчатые оплечья, к которым крепился тяжелый насыщенно красный плащ, собранный на могучих плечах в многочисленные складки, широкие металлические браслеты на бицепсах и наручи с переплетающимся узором, меч с рубином в оголовье, нож за поясом и, наверняка, что-то еще запрятано в сапогах и за спиной. Не для украшения же, в самом деле, скрещиваются ремни на груди бога. Все это демонесса охватила одним взглядом и только тогда заметила зло прищуренные глаза гостя и то, как трепещут ноздри прямого узкого носа.

На фоне Клер? Амена в легкомысленных развевающихся зелено-белых одеждах и Судьи в густо-голубых бог войны производил грозное впечатление.

Сантилли подтолкнул жену к креслам и неторопливо расслабленной походкой направился к Хаарланду. Тот не стал ждать, когда демон соизволит подойти и стремительно шагнул навстречу, от чего плащ взлетел наподобие крыльев.

— Допрыгался, щенок? — он остановился вплотную к ашурту, показавшемуся волчонком рядом с матерым хищником.

Император встретил его независимым взглядом и легкой насмешкой:

— Остынь, божественный.

У бога заходили желваки под загорелой кожей, он сгреб воротник куртки демона и потянул на себя.

— С мужчинами принципиально не целуюсь, — нахально улыбнулся тот.

Ласайента еще с первого их знакомства прекрасно помнила эту похабную ухмылочку и то, как она тогда разозлилась. Хаарланд исключением не являлся.

— Высказался, император? — он сверху вниз окинул Сантилли тяжелым взглядом, не выпуская воротник, и вдруг резко ударил его кулаком в живот.

— Нет! — одновременно рванулись к ним Ласайента и Мишель.

Но рука бога встретила пустоту, а демон, ловко вывернувшийся из захвата, отскочил в сторону и озорно поманил противника ладонью, игриво повертев бедрами:

— Поиграем, киска?

— Убью!

Никто из них никогда не слышал, чтобы Сах Ир говорил таким страшным низким голосом. Вздрогнули и сразу замерли все без исключения, сразу вспомнив, кем является этот юноша и что он может.

— Извини, маленькая, — маг присел возле съежившейся комочком сестры и провел ладонью по ее волосам, — извини.

— Мне все равно, что будет с этими людьми, они выбрали свой путь, — тихо произнесла она, — но ты? — девушка подняла на мужа больные глаза. — Как ты мог?

— И что мы такого сделали? — вспылил Мишель. — Меньше всякого сброда….

— Да пусть захлебнуться в своем дерьме! — не выдержал Судья, взмахнув руками. — Разговор о вас!

— А что ты прикажешь делать с ними? — разозлился ашурт и наставил палец на Хаарланда, — А ты держись от меня подальше.

— Я предупредил, — сквозь зубы с угрозой процедил Сах.

— Предлагаю спокойно поговорить, — подал голос, молчавший до сих пор Клер? Амен, и первым направился к группе кресел в углу гостиной, сердито договаривая уже на ходу. — Мне ваши склочные души в Брозе на хрен не нужны.

Хаарланд развернулся вслед за ним, смерив Сантилли уничтожающим взглядом. Угловой диванчик жалобно заскрипел под его тяжестью. Сесть вместе с разъяренным богом войны никто не рискнул, даже Судья, скромно примостившись по соседству с Клером и Мишелем. Сах опустился у ног сестры, Санти — на подлокотнике рядом с Ласти.

— Ладно, нам плевать, что там они у себя будут делать, — произнес он, ложа руку на ее плечо, — на данный момент они не представляют серьезной угрозы. Война, эпидемия, разруха, преступность, наркотики. Они сами себя уничтожат и освободят нам территории. Неплохие, между прочим. Но если мы будем выжидать, они загадят все то, что еще не успели загадить, так какая разница, как мы им поможем завершить начатое: при помощи оружия или магии? Как рабочая сила и в качестве рабов они ничего собой не представляют — ленивы и агрессивны. Может быть, проще принять более жесткие меры сейчас, чтобы потом не клясть себя за ненужное милосердие? Оставить тех, кто представляет наибольшую ценность, остальных….