Буря и ярость - Дженнифер Ли Арментроут

Было больно.

Вообще-то, на это ушло десятка два попыток, прежде чем я миновала стену, и вдвое больше, прежде чем я смогла с успехом повторить это.

Я собралась, когда взрыв мощи и силы прокатился по мне. Взмахнув руками, я переложила кинжалы в одну руку и, дойдя до точки «двадцать шагов до стены», я прыгнула.

Казалось, что я лечу.

Поток воздуха, невесомость и ничего, кроме темноты и слабого мерцания огней в небе. В течение несколько драгоценных секунд, я была свободна.

И затем я врезалась в стену, у самой верхушки. Хлопнув ладонью по гладкому цементному покрытию верха, я зацепилась свободной рукой, прежде чем упасть. Мышцы рук гудели, пока я висела в течение нескольких опасных секунд, а затем я сгруппировалась и забралась наверх.

Тяжело дыша, я стряхнула жжение в левой руке и взяла кинжалы в обе руки, напряжённо пытаясь что-нибудь расслышать в темноте — знак того, что что-то происходит.

Там.

Повернула голову направо. Я услышала звук низких мужских голосов недалеко от входа. Стражи. Даже не смотря на их усиленные чувства, предупреждающие их о присутствии демонов, они были не в курсе. Мои чувства были более обостренными, и я знала, что это лишь вопрос нескольких минут, прежде чем Стражам станет известно о демонах.

У меня был выбор.

Поднять тревогу и отправить Стражей в холмистый лес, окружавший общину. Тогда был большой шанс, что кто-то окажется ранен, возможно, может даже умрёт, но это то, чего от меня потребовал бы Тьерри, что Миша был призван обеспечить.

Это то, что я делала раз за разом, в различных ситуациях, и все они заканчивались одинаково.

На мне ни царапины, а кто-то другой погиб.

Или я могла изменить этот исход, позаботиться о демонах раньше, чем даже сами демоны поймут с чем они столкнулись.

Мой мозг уже знал решение, когда я покинула дом.

В результате прыжка со стены на землю я сломала бы одну или две кости, и так как у меня уже был доказывающий это опыт, я осторожно прошла вдоль узкого выступа к месту, где, как я знала, вблизи со стеной тянется дерево, даже если я не могла видеть его. Я остановилась в двадцати футах слева, сделал глубокий вдох, произнесла короткую молитву и присела. Мышцы ног напряглись. В руках я сжимала кинжалы.

Раз. Два. Три.

Я прыгнула в пустоту, высоко подняв кинжалы, и притянув ноги к животу. Сначала я почувствовала мягкое прикосновение листвы, затем удар по ногам и затем я обрушила кинжалы вниз. Зловещие острые концы вонзились в кору, глубоко царапая, когда я соскользнула вниз по дереву, остановившись лишь, когда коснулась ногами толстой ветки.

Тяжело дыша, я высвободила кинжалы и опустилась на колени, используя руки для опоры. Я закрыла глаза и дала волю инстинкту. Соскользнув с ветки, я приземлилась на корточки в тишине, оставаясь так в течение какого-то времени перед тем, как подняться. Я направилась влево, вглубь леса, позволив нарастающему давлению вдоль задней части шеи вести себя. Примерно сотню шагов спустя, я остановилась близ поляны, через которую бежал узкий ручей, тускло освещённый серебряным лунным светом. Меня наполнил богатый запах почвы, я огляделась вокруг. Сердце забилось чаще, стоило мне почувствовать тяжесть гнетущей атмосферы, опустившейся на мои плечи.

Пальцы расслаблялись и сжимались вокруг рукояток кинжалов, я рассматривала тени, падающие от деревьев. Они, казалось, пульсировали, и импульс требовал, чтобы я рванула вперёд, но я знала, что не стоит доверять тому, что говорят мне глаза. Я всё ещё оставалась неподвижной, ожидая…

Треск.

Позади меня сломалась ветка. Развернувшись, я замахнулась кинжалом, очертив им высокую широкую дугу.

— Иисусе, — хмыкнул голос, а затем твёрдая тёплая рука обхватила моё запястье.

— Ты чуть мне голову не оторвала, Трин.

Миша.

Я прищурилась, силясь разглядеть его лицо в темноте.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты серьёзно задаешь мне этот вопрос? — он держал меня за руку, когда воздух вокруг нас зашевелился. Миша наклонился, и я смогла разглядеть лишь яркие светло-голубые глаза Стража: — Что ты делаешь снаружи стены посреди ночи со своими кинжалами?

Теперь лгать не было смысла.

— Здесь демоны.

— Что? Я не чувствую никаких демонов.

— Это не значит, что их здесь нет. Я чувствую их, — сказала я ему, вытягивая руку. Он отпустил: — Они рядом, даже если ты их пока ещё не чувствуешь.

Миша молчал мгновение.

— Это ещё одна из причин, почему ты должна быть где угодно, только не здесь, — злость звучала в его голосе. — Ты должна быть осмотрительнее, Тринити.

Раздражение прокатилось по моей коже, я отвернулась от Миши, бессмысленно уставившись на тени, как будто от этого мои глаза волшебным образом могли стать лучше работать.

— Я устала быть осмотрительной, Миша. Осмотрительность убивает людей.

— Осмотрительность сохраняет твою жизнь, и это всё, что действительно важно.

— Это неправильно. Это не может быть единственным, что важно, — я почти топнула ногой, но как-то сдержалась. — И ты знаешь, что я могу сражаться. Я могу сражаться лучше, чем любой из вас.

— Попробуй не быть такой самоуверенной, Трин, — ответил он сухим, как пустыня, тоном.

Я проигнорировала его.

— Что-то происходит, Миша. Это второй раз за месяц, когда демоны оказываются вблизи этих стен. За последние шесть месяцев сколько общин было атаковано? Я прекратила считать, когда число стало двузначным, но не надо быть гением, чтобы понять, что общины, которые подверглись нападениям, расположены всё ближе и ближе к этой общине, и каждый раз, когда они умудрялись разрушить стены в других общинах, ясно, что они искали что-то. Они устраивают облавы.

— Откуда ты узнала это? Ты снова подслушивала Тьерри?

Я сверкнула быстрой ухмылкой.

— Неважно откуда я это узнала. Что-то происходит, Миша. И ты это знаешь. Демоны могут нападать на небольшие общины в городах, но они не настолько глупые, чтобы пытаться совершить налёт на такие, как эта и другие общины.

Он мгновение молчал.

— Ты думаешь… они знают о тебе? Они ищут тебя? — спросил он, и мелкая дрожь прошлась по моей спине. — Это невозможно. Они не знают о твоём существовании.

Беспокойство скопилось у меня в животе.

— Нет ничего невозможного, — ответила я ему. — Я живое этому доказательство.

— И опять же, если твои подозрения правдивы, то в самую последнюю очередь ты должна быть здесь.

Я закатила глаза.

— Я видел, — отрезал он.

— Это невозможно, — я обернулась через плечо, посмотрев в точку недалеко от того места, где он стоял. — Ты стоишь позади меня.

— Думал, ты сказала, что нет ничего невозможного?

— Не важно, — пробормотала я.