Ольга Резниченко - Друзья

— Прости, что уехал.

Нужно было сразу позвонить мне.

(несмело посмотрела в его глаза)

— Фернандо приходил…

(короткая, выжидающая пауза)

— Я знаю. Видел… его в холе.

(невольно замялась, заикнулась я от удивления, поперхнувшись слюной)

— О…

— Он меня не видел, и мы с ним не говорили, если… ты об этом… думаешь,

хочешь спросить.

— Н-не, не то. Марат…

Он,

(глубокий вдох — попытка сдержать всхлипы, нормально говорить)

Он поставил мне условие…

— Какое?

(невольно нахмурились брови, отстранил меня от себя, чтобы отчетливо видеть мои эмоции, мимику)

— Да не важно… какое. Я на него никогда не пойду, не соглашусь.

Но… Ферн мне теперь угрожает… забрать малыша.

— ЧТО???

(скривилась, несмело пожала плечами)

— Вот и я о том. Но… теперь даже… не знаю, что делать.

(вдруг рассмеялся)

— Патти, да ни один здравомыслящий судья на это не согласиться.

— Но… вдруг. И потом, что я? — торгашка на рынке, живу у друга…

— Черт, Патти, работа на рынке — такая же работа, как и везде.

Живешь у друга?… и что? — если проблема в этом — ты всегда можешь вернуться к матери, и жить там, в своей квартире,

Но, не забывай, что и друг, этот твой, между прочим, вполне может себе позволить, налегке, купить еще с десяток таких квартир и подарить их тебе. И как только станет вопрос об этом — я сразу так и поступлю. Будет у тебя… свой дом. Будет.

Так что успокойся — и с материальной стороной у нас всё отлично, и с моральной — ты… приличная девушка, не пьешь, не куришь, не балуешься наркотиками,

… отличная хозяйка,

Я, твоя мать, Эльза, да даже соседи, — все подтвердим, что ты — отличный человек.

… и выйдет из тебя прекрасная, заботливая, любящая мать. Пример для подражания… многим.

— Но он начнет рассказывать, что за квартиру твою, и за все подарки я, плачу тебе… сексом.

(расхохотался)

— Да уж… не зря говорят, чтобы по себе не судили. Жаль, что ему это — не дошло.

Патти, маленькая моя. Я тебе обещаю, клянусь, у этого дурака ничего не выйдет. Пусть ходит, кричит, угрожает — дотрандится, что просто… я его заткну раз и навсегда.

— Марат…

(от шока я даже побледнела)

— Судебный запрет, Патти. Судебный.

Хотя… и то, что ты подумала — неплохой вариант.

(невольно рассмеялся)

— Плохой. Очень плохой. Пусть лучше сам, по-своему, сдохнет, чем тебя еще запятнит.

(сжал, крепко сжал в своих объятиях)

— Всё будет хорошо. И тебя, и твоего сынишку — я вас защищу.

(невольно обвисла, расслабилась…. уткнулась носом в шею и замерла)

— Как бы… хотелось, чтобы прошлое… просто исчезло. Всё — исчезло. Начать с нуля.

Новая жизнь. Где только… мы… втроем.

Ну, и мама с Эльзой.

…

— А, хочешь? — вдруг резко отстранил меня от себя, взгляд в глаза. — Хочешь, уедем? Хотя бы на время. Пока не родишь? Ну, или…

— Куда?

(хотя, по сути, мне это было уже не важно…

уехать, уехать, УЕХАТЬ!!!!!!!! долой… но только вместе с Маратом)

— Не знаю, куда хочешь: другой город, другая страна, другой материк.

(невольно улыбнулся)

Предложил бы даже другую планету, да, боюсь, что не согласишься.

(рассмеялась)

— А чего? С радостью… Но, думаю, и другой город вполне подойдет.

— А, может, Италия? Или хочешь, поедем в Париж? В Лондон?… а может, хочешь какой провинциальный городок? А?

— Не знаю, не знаю, Марат — куда угодно увези меня. Лишь бы… подальше от этого дурдома.

Но…

(вдруг вспомнила)

А… как же твой бизнес? Как же… клубы…?

— Дай мне недельку. Я всё устрою. Я передам все управление на своих замов. Буду на расстоянии следить. И мы уедем. Чтобы ты больше не нервничала. Не переживала. Наконец-то смогла расслабиться и жить дальше…

(невольно улыбаюсь от счастья,

глубокий вдох — и сильнее прижалась к его груди)

— Марат, если я сейчас размечтаюсь — то уже остановиться не смогу…

— Это не мечты, Патти, — нежно провел по волосам, короткий поцелуй в висок, — Это — наше будущее, в котором всё будет… хорошо.

Только никому об этом пока не говори, просто, поставим потом перед фактом. Не хочу…. чтобы тебя еще и по этому факту… лишний раз терроризировали. Идет?

— Идет.

Глава Пятьдесят Пятая

Я давно уже намекала Эльзе искать себе помощницу, а теперь пришлось с уверенностью заявить: я иду в декрет, так что, дорогая, больше на рынке торговать не буду.

Стоит ли передавать все те тирады, что раздались в мою сторону, о том как же я разленилась, расцацкалась сама с собой. Мол, раньше… и в поле рожали…

Бла, бла, бла…

И во всем виноват Марат: меня сбаламутил "хорошей жизнью", и теперь старые законы нипочем. И что в лень окунуться легко, а вот назад вынырнуть — едва ли возможно.

В общем, что рассказывать, передавать. Думаю, любой, и даже я, в том числе, толкала бы подобную речь, видя как портиться человек. Но, елки-палки, не ради себя творю же всё это! (или ради себя тоже?)

Я хочу спокойно выносить ребенка, родить его здоровеньким и крепеньким, а вот рынок, базар — это ничто иное, как котел страстей, и не в пользу позитива и радости. Тяжело…

… что бы не говорили, а работа с людьми, особенно в условиях, где каждый второй считает себя выше тебя, едва ли может носить имя "человеческая"…

В неделе — семь дней. В стуках — двадцать четыре часа.

Неужели? Кто такую чушь выдумал?

… отныне я не верю в эти константы. Чес слово, время либо остановилось, либо его хвост кто-то нагло защемил в дверях — и оно растянулось до неузнаваемости…

…

— Марат, так мы честно уедем? Да? Честно??

Подобные вопросы едва ли не зомбировали (доводили если не до нервоза, то до полного равнодушия и апатии уж точно)… моего Дюана,

— что же, простите, у меня не хватало ни сил, ни терпения сдерживаться.

Если и не мигом собрать вещи — и укатить долой, то хотя бы обещания… согревали душу.

…

— Марат, — и снова я веду эту больную песню, вместо того, чтобы следить за развитием сюжета фильма.

— Да, Патти?

— А где мы там будем жить?

— Мы же уже это обсуждали.