Поцелуй Льда - Эми Пеннза

Чувство вины тянуло моё сердце, как якорь. Мой эгоизм удерживал его здесь, как пленника за гранью, к которому он больше не мог прикоснуться или почувствовать. Страдал ли он? Или сосулька, унёсшая его жизнь, помешала ему оплакивать нашу любовь? От тоски по будущему, которое было таким же холодным и разбитым, как и его тело у подножия башни? Как он мог простить меня? Был ли он вообще в состоянии простить меня?

Эти вопросы вертелись у меня в голове. Если я им позволю, они превратятся во что-то неподвластное моему контролю. Как и король Кормак, я рисковал броситься в огонь или лёд.

Но у нас с Кормаком было ещё кое-что общее. Моя вина была тяжела, но у неё был противовес в виде прелестной фигуристой ведьмы и дерзкого инкуба. Одна мысль о том, что они могут быть ранены или голодны, растопила лёд в моём сердце. Затем я увидел, как Кэллум упал, и лед тронулся. При виде Джорджи на крыше башни все это улетучилось окончательно.

А потом появился Хэмиш, дав мне разрешение двигаться дальше. Это был такой прекрасный подарок…

Как я мог растратить его впустую?

‒ Солнце встало, ‒ пробормотал Кэллум, становясь рядом со мной. Он оглядел горизонт, поднося к губам украшенный драгоценными камнями бокал.

‒В это время года солнце всегда высоко, ‒ сказал я. В нос ударил древесный аромат с нотками карамели. ‒ Виски по утрам?

‒ Я не смог найти кофе, ‒ он фыркнул. ‒ Ну и сокровищница у тебя.

‒ Долго добирался до уборной, да?

Он сделал ещё глоток виски и улыбнулся.

‒ Я провёл небольшую разведку. Джорджи настаивает, что это такое слово, но я в этом не уверен.

‒ Это такое слово.

‒ Если ты так говоришь, ‒ он задумчиво вздохнул и уставился в свой бокал. ‒ Этот виски был бы намного вкуснее, если бы в него добавили кофе.

Я позволил сарказму просочиться в свой тон ‒ и про себя удивился, что способен испытывать такие особые эмоции, ‒ когда сказал:

‒ Приношу свои извинения, Кэллум. В следующий раз, когда путешественники будут проходить через Белые Ворота, я проверю, нет ли в их сумках кофе.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я знал, о чём он хотел спросить, потому что те же вопросы вертелись у меня в голове. Теперь, когда моё сердце билось, мог ли я продолжать охранять Оракула? Хотел ли я этого вообще?

Вопросы исчезли из глаз Кэллума, и он одарил меня одной из своих ленивых улыбок, потягивая виски.

‒ Джорджи будет приятно это услышать. Кофе ‒ ключ к сердцу нашей ведьмы.

Я оглянулся через плечо туда, где она спала на большой, богато украшенной кровати, которую какой-то древний путешественник протащил через Гелхеллу, чтобы заслужить благосклонность. Длинные чёрные волосы Джорджи разметались по подушке. Одна стройная, обтянутая шелком ножка выглядывала из-под белых простыней. Желание всколыхнулось во мне при воспоминании о том, как я переворачивался ночью на другой бок и чувствовал прикосновение этой теплой шелковистой кожи к своей. Я отвёл взгляд и увидел, что Кэллум наблюдает за мной горящими зелеными глазами с понимающим выражением лица.

‒ Держи свои способности при себе, ‒ сказал я.

Он одарил меня невинным взглядом.

‒ Я просто наслаждаюсь своим виски, ‒ он сделал ещё глоток. Когда он опустил бокал, к его губам прилипла капелька янтарной жидкости. Он слизнул его, и у меня перехватило дыхание, когда мой член дал мне понять, что он тоже проснулся и готов начать день.

Голос Кэллума стал хриплым.

‒ Я не думал, что ты из тех, кто встаёт рано.

Я оторвал взгляд от его губ, и мы оба поняли, что имелась в виду не время суток, когда сказал:

‒ Я тоже.

Он медленно поставил свой бокал на подоконник.

‒ Но что-то изменилось?

‒ Да.

Я хотел поцеловать его, провести языком по его губам, ощутить вкус виски, дыма и его самого. Я хотел снова почувствовать, как его жар обхватывает мой член. Сопротивление его тела, а затем эта медленная, сладостная уступчивость, которая так отличалась от занятий любовью с женщиной. Я хотел делать с ним всё. Было так много вещей, которых я с ним не делал. Я не знала, с чего начать.

Он протянул руку, подёргал меня за бороду и заговорил на мягком, музыкальном языке нашей общей родины.

‒ Давай начнем с неба.

Я выглянул в окно. Он хотел полетать вместе? Снег искрился на солнце, и во второй раз за это утро я вынужден был признать, что Кэллум был в чем-то прав. Я хотел парить над белыми просторами, когда он был рядом со мной. Я повернулся к нему.

‒ Я даже не уверен, что я больше не ледяной дракон.

Он улыбнулся.

‒ Есть только один способ, это выяснить.

* * *

Десять минут спустя я получил ответ. Когда я расправил крылья и взмыл в воздух, моё сердце билось ровно.

Но мой дракон не изменился, моё тело было таким же застывшим, как и Гелхелла, расстилавшаяся подо мной.

Мы с Кэллумом летели бок о бок, наши тела отбрасывали на снег огромные тени. Перед тем как мы покинули замок, он что-то прошептал на ухо сонной Джорджи, затем подошёл ко мне, разделся и бросил на меня взгляд, в котором безошибочно угадывался вызов.

‒ Постарайся не отставать.

У меня не было проблем с тем, чтобы соответствовать его темпу. Но возбуждение, которое я испытывал от перспективы полёта с ним, исчезло, как только я превратился в живой лед.

Когда я широко расправил свои ледяные крылья и пролетел над одной из башен Белых Ворот, меня охватили новые тревоги. Возможно, это было моим наказанием за нарушение клятвы ‒ я был привязан к Оракулу и не мог покинуть Гелхеллу. Так мне и надо. Я заключил Хэмиша в тюрьму. Теперь мои клятвы поймали меня в ловушку.

Но я был уязвим. Мое сердце билось, переполняемое эмоциями. Отвлечённое. И если бы я официально признал отношения с Кэллумом и Джорджи ‒ если бы я произнёс слова, которые навеки свяжут нас троих, ‒ я бы тоже сделал их уязвимыми.

Я кувыркнулся в воздухе, собираясь вернуться в замок, чтобы пойти в свой кабинет и поискать ответы. Я перечитал каждую книгу на своих полках по десять раз, но искал заклинания, которые могли бы воскресить мою пару. Возможно, при повторном прочтении я найду способ вернуть моему дракону