Искушение - Лера Виннер

я улыбнулась скорее воспоминаниям о разговоре в повозке, чем ему.

Вот теперь Мирабелла начинала мне по-настоящему нравиться.

— Муж мой, тебе доводилось слышать, что гостям показывают сначала библиотеку и гостиную, а только потом могилы? — она поравнялась с нами и тут же заняла место Бруно рядом со мной. — Если у тебя нет других планов, я покажу, что здесь где.

Все мои возможные планы были покинуты ею в тенистой галерее, и это сейчас было к лучшему.

Прилегающая к замку территория оказалась неожиданно большой. Никуда не торопясь, но нигде при этом не задерживаясь, герцогиня показала мне хозяйственные постройки и небольшой пруд, рассказала, к кому и за чем следует обращаться, если мне что-то понадобится в момент, когда ее не окажется рядом.

К тому моменту, когда мы добрались до сада, я чувствовала себя в ее обществе уже совсем легко.

— Посмотри туда, — Мирабелла остановилась за кустом сирени и кивком указала мне направление.

В тени, прислонившись спиной к осине, сидел широкоплечий мужчина. Его густая борода была лишь чуть тронута сединой, а руки очевидно оставались достаточно сильными, чтобы держать ребенка. Маленький мальчик болтал ногами, лежа животом на его коленях. Рядом с ними на траве сидела девочка. Они оба слушали мужчину, едва ли не раскрыв рот.

— Это мой отец. С ним Удо-младший. Рядом Эми, — только представив всех, Мирабелла посмотрела на меня.

Она не предлагала мне подойти и познакомиться и не ждала какой-то конкретной реакции, и моя симпатия к ней тут же превратилась почти в любовь.

— Когда я забеременела в первый раз, мое положение рядом с Бруно было весьма двусмысленным. Прямо скажем, ни один герцог в здравом уме и твердой памяти на мне бы не женился, — она быстро облизнула губы, как будто попыталась стереть с них неприятный осадок, и продолжила. — Я боялась, что он просто заберет ребенка, а меня отошлет домой, но на нашу общую удачу, у него хватило смелости рискнуть. Когда это случилось во второй раз, мне хотелось орать от счастья. Это оказалось неописуемо — больше ничего не бояться, но иметь с ним нечто настолько… общее. Это ощущение тепла внутри невозможно сравнивать ни с чем на свете.

Она едва ли сама заметила, что положила ладонь на свой живот, а я смотрела на нее и не верила, что хотя бы одна женщина на свете способна произносить вслух подобные вещи.

Так и не дождавшись ответа, Мирабелла посмотрела на меня снова, но осталась серьезной.

— Я не хочу, чтобы между нами оставалось недопонимание, Ханна. Что бы Удо ни рассказал тебе, думаю, акцент он сделал на том, каким он сам был мерзавцем. И не то чтобы он был далек от истины! Но если бы он не бегал сутки по лесу, пытаясь отыскать меня, и не нашел потом в постели брата… Кто знает, может, ничего и не случилось бы.

— Ты считаешь виноватой себя?

Я почти не узнала собственный голос, а она качнула головой, не позволяя мне продолжить эту мысль:

— Конечно, нет. Он получил то, что заслужил. Да и барону Вильгельму смерти я не желаю, а Удо убил бы его, вне всякого сомнения. Тем не менее то, что ты видела сегодня в галерее, предполагает необходимость объяснить: он никогда не станет мне чужим после того, что сделал. При этом «брат мужа» — единственное качество, в котором он может меня интересовать. Надеюсь, теперь у тебя не осталось к нему вопросов?

Она наконец улыбнулась, и пришла моя очередь пораженно качать головой.

— И как вы только умудряетесь!..

Виски сдавило такой болью, что, хватаясь за них и оседая на землю, я не сумела даже закричать. Из горла вырвался только сдавленный хрип, а после все отодвинулось — и небо, и солнце, и голос Мирабеллы померкли, уступая место хорошо знакомой беспощадной тьме.

«Я уже близко, моя девочка», — голос Итана, вкрадчивый, тихий, наполненный плохо замаскированной яростью, ввинчивался в сознание, лишая силы воли и возможности дышать.

Он не мог… не должен был так быстро до меня добраться.

Мысль о том, что нужно рассказать Мире, была последним, за что я успела ухватиться, а потом наступила глухая и благословенная тишина.

Глава 26

Подушка была прохладной, а воздух в комнате свежим, но первым, что я почувствовала, проснувшись, стала боль.

Она камнем давила на затылок, искушала снова закрыть глаза, но я все равно с тихим стоном села и осмотрелась вокруг.

Спальня герцогини.

Вернее, теперь моя.

На столе стоял стакан с водой, и я осушила его залпом, едва ли не постанывая от продолжающей давить боли.

За окном сгущались сумерки.

Получалось, что я провалялась здесь весь день… Хорошо, если один, в то время как Итан спешил к замку.

Какого черта этот ублюдок вообще разогнулся так быстро⁈.

Поднявшись на ноги, я дала себе минуту на то, чтобы справиться с головокружением, и с удивлением обнаружила, что после выпитой воды боль в затылке начала стихать.

К тому моменту, как я спустилась на первый этаж, она и вовсе притупилась в достаточной мере, чтобы я могла прибавить шаг почти до бега.

Времени на то, чтобы соблюдать приличия не было, и я просто позволила своему чутью вести меня в… библиотеку.

Когда я толкнула дверь, герцогиня Мирабелла как раз замолчала. Она стояла, прислонившись бедром к письменному столу и раздраженно терла лоб, а Бруно, — просто Бруно, черт его подери! — прекратил мерить комнату шагами.

Они явно о чем-то спорили и делали это вдвоем.

Предчувствие чего-то не просто нехорошего, а по-настоящему непоправимого придавило новой тяжестью, и я прошла в комнату, почти не чувствуя под собой ног. — Где он?

— Лучше спроси, что я с ним сделаю, когда он вернется!

Вот таких интонаций я и ожидала от герцога Керна с самого начала, но думать об этом теперь было некогда.

— Это Итан. Из-за него… — боль растворилась, как будто ее и не было вовсе, но при одном воспоминании о ней мне захотелось растереть висок. — Он был в моей голове и…

— Я знаю. Я почувствовал. Проблема в том, что и Удо тоже, — то ли поняв, что позволил себе лишнее, то ли встретив взгляд жены, Бруно заметно смягчился, но посмотрел не на меня, а в сторону окна. — Он пообещал мне дождаться, пока тебе станет лучше.

— А ты не понял, что он соврал! — Мирабелла не повысила голос, но сверкнула на него глазами. — Насколько вообще этот мудак силен, если встал на ноги так быстро?