Хозяйка почты на улице Роз (СИ) - Анна (Нюша) Порохня

увидел лорд Интериум? — выдохнула Тония. — Вы, наверное, сгорели со стыда!

— С чего бы это мне сгорать со стыда? — вдова Блумкин приподняла правую бровь, одарив девушку ироничным взглядом. — Пусть сгорает тот, кто позволяет себе заглядывать дамам под юбки! Даже если они задрались выше самой головы! Лорд Интериум проезжал мимо в своем роскошном экипаже, но, увидев такую картину, заставил конюха остановиться.

Он вышел, присел рядом и сказал: «Милая госпожа, вы не сильно ушиблись?».

— А вы что? — Тония быстро посмотрела на меня и нетерпеливо заерзала на стуле.

— Мне было так обидно, что разбились украшения, и я выругалась. Не особо подбирая слова… — старушка вдруг громко рассмеялась. — Вы бы видели его лицо! Они ведь не привыкшие слышать такие речи от дам! Но клянусь вам, первородным это нравится!

— Да что вы такое говорите, шелли Блумкин! — Тилли пребывала в шоке. — Кому могут понравиться грубые девушки, у которых язык как тряпка на ветру?! Только портовым грузчикам!

— Так понравилась же! — вдова горделиво повела узким плечиком. — Несколько месяцев мы с ним встречались в старом охотничьем домике. Лорд Интериум тайно приезжал сюда каждую неделю, чтобы повидаться со своей малышкой Ташей…

— Кто это такая? — Тилли взялась резать лук, но ее рука с ножом замерла над луковицей. — Откуда она взялась? Кроме вас у него была малышка Таша?

— Это я! — старушка стрельнула на нее злым взглядом. — Я — Наталья Блумкин! Вы даже не знаете, как зовут ваших почтенных соседей! Позор на ваши головы!

— Продолжайте, прошу вас! — взмолилась Тония. — Это так интересно!

— И чем же все закончилось? — Тилли насмешливо поиграла бровями, не обращая внимания на раздражение вдовы. — Даю зуб, что в вашей сказке нет счастливого конца. Потому что это вранье! Если бы лорд воспылал к вам, то предъявил бы Право Вечного Содержания. Не так ли, шелли Блумкин?

— Я сама отказалась от этих встреч, — вдова Блумкин налила себе полную рюмку и вылила ее в рот, сложив губы трубочкой. — Потому что узнала о своей беременности. Да, вот так случилось… несмотря на то, что лорды не оставляют после себя потомства. Я побоялась сказать своему возлюбленному о ребенке, решив, что так будет лучше. Мне даже пришлось солгать… что я люблю своего мужа…

— Так вы еще и замужем были?! — бедная Тилли швырнула нож на стол. — Старая бесстыдница! Вы зачем забиваете невинным девушкам головы своими распутными историями?!

— Прекрати! — оборвала я ее. — Пусть шелли Блумкин расскажет!

— Да что рассказывать… У меня родилась дочь, но бедняжка прожила всего лишь несколько дней, — во взгляде старушки появилась грусть. — Господин Блумкин ни о чем не догадывался и считал девочку своей. А я до сего момента вспоминаю своего лорда… Особенно по ночам…

— Да что же это такое! — у служанки не хватало терпения слушать откровения вдовы. — Нет, ну разве может степенная женщина в преклонных годах рассказывать такое?!

— Нудная и чересчур правильная — нет, а такая как я — вполне, — старушка засунула бутылку с вином куда-то за пазуху. — Мне пора. Не уверена, что ваш симпатичный кузнец станет водить мою нечесаную неряху Юлию до самого вечера!

— Мы с Тонией проводим вас, — я поднялась. — Позвольте мне помочь вам.

— Еще чего не хватало… — вдова тоже встала. — Я вам что, старая развалина?

Жозеф закрыл за ней дверь на замок, и мы вернулись на почту. Каждая из нас думала о рассказе вдовы Блумкин. По лицу Тонии это было очень заметно. Девушка выглядела задумчивой, в ее взгляде блуждали мечтательные огоньки.

— Тония, что с тобой? — я остановила ее. — Ты думаешь о лордах?

— Нет, совсем нет… — она спрятала глаза. — Зачем мне о них думать?

Но я видела, что рассказ старушки впечатлил ее. И это было плохо.

— Тония, ты должна понять, что мечты о первородных — это большая глупость! Запомни это. Они никогда не опустятся к тебе, а ты никогда не поднимешься на их уровень. Убери мысли о них из своей головы, — я старалась говорить все это со всей серьезностью, на которую была способна. — Не будь дурочкой.

— Я же сказала, что не думаю о них, — девушка немного покраснела, но не от смущения. Она злилась. Злилась на мое к ней внимание и на мои нравоучения. — Не переживай, Рене.

Она переключилась на Жозефа, а я решила, что за ней нужен глаз да глаз.

Глава 38

Вечер медленно опустился на город вместе с моросящим теплым дождем. В окно виднелись размытые огоньки фонарей, а серебристые капли на чистом стекле делали тепло дома еще уютнее. Они разбивались о подоконник, шумели в листве, и эти звуки казались мне чудесными, похожими на волшебство… Мне всегда хотелось поговорить с дождем, рассказать ему о своих тайнах.

Дождь стучит, стучит в стекло,

Тяжело мне, тяжело…

Тише! — кто-то там идет, —

Там за дверью кто-то ждет.

«Кто там? Кто там?!!»

«Это я».

«Здравствуй, милая моя».

«Здравствуй, здравствуй, милый мой,

Где ты был, — ну, злой какой.