Кристина Золендз - Единственное спасение

— Грейс, — прошептал он, оторвавшись от моих губ. Он потянул меня за нижнюю губу и прислонился ко мне лбом. Обхватив меня под ягодицы, он медленно приподнял мою ногу и обернул вокруг себя. Короткая юбка задралась до бедер, он скользнул пальцами по коже. Его пальцы остановились, раздразнивая, задержавшись на кружевном краешке трусиков. О Боже, трусики вот-вот загорятся, так нужен он мне был.

— Пожалуйста. Шейн. Не надо… — захныкала я, хватая ртом воздух, покачивая бедрами против его. В данный момент я настолько близка к небесам, как давно не была.

Большим пальцем он скользнул под кружево и наклонил лицо. Его голубые глаза искали мои.

— Пожалуйста,… не надо останавливаться, Шейн, — нежно молила я. Выгнув свое тело, я раскачивала бедрами поверх его, — Шейн, остановишься, и я клянусь, что убью тебя.

Его хриплый смех расплавил мои внутренности.

— Грейс, я буду трогать тебя, пока ты не выкрикнешь мое имя. А потом отведу тебя на вечеринку, твой запах будет на моих пальцах, а твои бедра все еще будут дрожать, — прошептал он, паря губами над моими. — Прямо сейчас я так хочу свести тебя с ума, чтобы каждое мгновение, когда тебя не будет рядом со мной, как сейчас, ты будешь думать лишь о том, какого это ощущать меня глубоко в себе. — Едва прикасаясь, он провел губами по моим.

О, да.

Наши губы столкнулись. В яростном, интенсивном, страстном и отчаянном глубоком поцелуе. Я запустила руки на грудь под его футболкой. Какая гладкая и горячая кожа. Он застонал мне в рот, его дыхание участилось.

Его горячее дыхание скользило по влажной коже шеи, по ключице. Он отбросил в сторону мою футболку, ртом наклонился к моей груди, затянул сосок себе в рот, все еще глядя на меня прикрытыми глазами. Он лизал и сосал мой сосок, было чертовски хорошо, что я выкрикивала его имя. Его язык являлся абсолютным экстазом, его губы полностью завладели мной, я принадлежала ему, вся я, без остатка. Между ног нарастала обжигающая боль, я едва могла дышать.

Он мягко прикусил сосок и посмотрел мне в глаза.

— Еще раз произнеси мое имя, — прошептал он.

— Шейн, — всхлипнула я.

Руками он проник под мои трусики, его пальцы без усилий скользнули внутрь. Мое тело таяло под его пальцами, он хрипло вдохнул. Я вскрикнула и стала раскачиваться на нем. Зубами он дернул меня за сосок, и пальцами, медленно, проник глубже внутрь, большим пальцем он начал рисовать медленные круги. Голова раскачивалась в стороны, вибрация от динамика заставляла гудеть каждый сантиметр моего тела, делая каждое движение Шейна еще эротичнее.

Он медленно скользил пальцами туда и обратно, толкая и надавливая, и я застонала.

Я хотела почувствовать его больше. Я скользнула рукой по его телу, расстегнула пуговицу и ширинку. Низкий стон сорвался с его рта, когда его губы вернулись к моим.

Я раздвинула ноги сильнее, и медленно сняв его джинсы с бедер, услышала, как мелочь из карманов рассыпалась по полу. Сдернула боксеры, так чтобы они болтались на ногах, и он резко вдохнул.

Я медленно обхватила его руками. Он набух и пульсировал. Пока его пальцы все еще медленно двигались во мне, я потерлась им о свою нежную плоть, влажную от его прикосновений.

— О, Боже, Грейс, — прорычал он. — Я так чертовски сильно хочу войти в тебя, что больно.

— Не останавливайся, Шейн, прошу, — умоляла его я.

— Грейс, малышка, я не возьму тебя здесь. Твой первый раз не произойдет в студии на динамике.

Я лизнула его губы, и провела по нему руками вверх и вниз.

— Шейн, ты хочешь быть моим первым?

— Нет, детка, я буду твоим последним, — выдохнул он.

Я совершенно развалилась и расплавилась в его руках, выкрикивая его имя снова и снова. Внутри я так сильно сжала его пальцы, что думала, сломаю их. Волны неконтролируемых толчков сотрясли все мое тело, от головы до пальцев ног, и я не хотела, чтобы это ощущение проходило. Он был прав, я не смогу думать ни о чем и ни о ком, пока он не окажется внутри меня.

После, пока я пыталась отдышаться, все еще скользя по Шейну рукой вверх и вниз, дверь в студию распахнулась.

— Эй! Шейн ты здесь? — резкий голос Блисс пронзил студию. Лишь гул динамика прозвучал ей в ответ. Она включила свет, и я опустила взгляд на Шейна у себя в руках. Хм, ничего себе. Слов не подобрать. Шейн оказался идеален. Небольшая великолепная дрожь прошла сквозь мое существо, когда я медленно и тихо скользнула по своей влажности. Такой твердый.

Блисс выключила свет, но так и стояла в темноте чего-то, ожидая, очевидно думая, что он где-то здесь прячется. Ну, он определенно был где-то здесь. В моих руках, получи, Блисс! Это по-детски, знаю.

Шейн уткнулся мне в шею и глубоко вдохнул.

— Грейс, — прорычал он мне в ухо. — Не двигайся. — Умолял Шейн. Его голос прозвучал так отчаянно, что мне стало больно.

Я снова медленно скользнула руками вверх и вниз, и он зубами вцепился в мое плечо, заставив мое тело еще сильнее дрожать. Он запустил руки мне в волосы, схватив их в кулак, по его телу прокатилась небольшая дрожь.

Блисс фыркнула. После мы услышали стук ее каблуков в коридоре, и как захлопнулась дверь.

Шейн потянул меня за голову, умоляя взглядом.

— Не шевелись, малышка. Пожалуйста.

Но я пошевелилась. Я скользнула вниз и глубоко взяла его в рот, так, что защекотало стенку горла. Его пальцы впились в мои волосы, тело задрожало. Я скользнула по нему языком и медленно начала двигаться вверх и вниз, пока он не стал вырываться. Я сильнее схватила его за бедра и позволила ему взорваться, жадная; оголодавшая. Его колени подогнулись, и клянусь, чуть не упала в обморок от звука, изданного им, когда он кончал мне в рот. Потому что, будь я проклята, если он подумает о ком-то или чем-то, кроме как вновь оказаться внутри меня.

Глава 27

В квартире Шейна я сидела рядом с Леа, казалось, кто-то вырвало на стены розовыми блестками и конфетти. Надо мной висели длинные радужные ленты, которые задевали волосы, стоило встать. Я держала охлажденную бутылку пива и все еще чувствовала вкус губ Шейна, ощущала его прикосновения.

К счастью, Шейн высушил мою одежду, и мне пришлось сидеть в его белой майке и боксерах не дольше 20 минут. И да, на меня многие пялились.

Вся квартира была забита, в основном, знакомыми из бара, но было и несколько человек, которых раньше мы не встречали. Шейн напрягся, как только начали прибывать люди; он запер дверь своей комнаты снаружи и стоял на страже у окна гостиной. Одна рука в кармане, в другой бутылка пива, которое он потягивал уже минут 30 — все время, что мы здесь. Сияющие голубые глаза застыли на мне, едва моргая. Его темные волосы лежали дико, намекая, что могло их привести в такой вид, тепло разлилось по животу, и ускорился пульс от осознания, что это мои руки сделали это с его волосами.