Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

медленные, методичные.

Она подняла взгляд, встретилась со мной глазами.

Зелёные глаза – яркие, полные чего-то, что фейри не показывали.

Сочувствие. Боль. Понимание.

– Не соглашайся, – прошептала она так тихо, что только я услышала. Губы едва шевелились. – Что бы он ни предлагал – не соглашайся.

Потом отвернулась, продолжая мыть, как будто ничего не сказала.

Процедура длилась вечность – или казалось вечностью.

Они мыли каждый сантиметр кожи. Каждый изгиб. Каждую складку. Расчёсывали волосы – долго, терпеливо, распутывая каждый узел гребнем с редкими зубьями. Больно тянули, но не останавливались, пока волосы не стали гладкими, струящимися.

Наконец закончили.

Вытащили меня из воды. Завернули в мягкое полотенце – огромное, пушистое, тёплое.

Потом принесли платье.

Не то тонкое, унизительное, в котором я проснулась. Другое.

Из плотной ткани цвета слоновой кости – натуральной, мягкой, но непрозрачной. Длинное, до пола. С длинными рукавами, закрывающими запястья. Вырез скромный – лодочкой, обнажающий ключицы, но не грудь.

Закрытое. Красивое. Достойное.

Потом отступили, оценивая результат.

Элинор обошла вокруг, изучая с разных сторон. Кивнула довольно.

– Намного лучше, – сказала она, улыбаясь. – Теперь ты выглядишь… почти как одна из нас. Почти достойна внимания короля.

Серебристокожая фейри подошла, коснулась моей щеки холодными пальцами – лёгкое, почти невесомое прикосновение.

– Красивая, – прошептала она, наклоняя голову. – Король будет доволен.

Тошнота подкатила к горлу – резкая, физическая. Желудок сжался.

Я инструмент. Игрушка. Трофей в коллекции.

Для всех здесь.

Темнокожая фейри взяла меня за руку – тёплые пальцы обхватили запястье.

– Пойдём. – Голос мягкий, но властный. – Завтрак скоро. Король ждёт.

Мы вернулись в зал гарема.

Звук вернулся – разговоры, смех, позвякивание браслетов. Жизнь, продолжающаяся, как будто ничего не случилось.

Милана всё ещё сидела на диване, лицо опухшее от слёз, глаза красные. Смотрела в пустоту.

Селия гладила её по спине – механически, без энтузиазма.

Другие фейри вернулись к своим занятиям – ели, играли, болтали.

Стражники всё ещё стояли у дверей – неподвижные, как статуи.

Один кивнул темнокожей фейри.

– Готова? – Голос ровный, без интонаций.

– Да. Ведите её.

Они снова взяли меня за локти – крепко, властно. Повели к выходу.

Я обернулась напоследок.

Женщины смотрели мне вслед.

Милана – с ненавистью, горящей в опухших глазах.

Селия – с жалостью, холодной и бесполезной.

Рыжая – с предупреждением в зелёных глазах. Губы беззвучно сформировали одно слово: "Беги."

Фейри – с любопытством и безразличием, как смотрят на облака или птиц.

Коллекция. Гарем. Сломленные женщины, жаждущие крох внимания короля, готовые разорвать друг друга за один взгляд.

Это моё будущее, если соглашусь.

Дверь закрылась за мной с глухим стуком.

Стражники повели дальше – по коридорам, знакомым и незнакомым. Вниз по широкой лестнице, где ступени были украшены мозаикой – цветы, виноград, танцующие фигуры.

К залу для завтрака.

К Оберону.

К следующему раунду его манипуляций.

Но теперь я знала.

Знала, кем он был на самом деле.

Коллекционер. Манипулятор. Король, который держит клетку, полную красивых сломленных птиц.

И никакие красивые слова, жесты доброты и человеческая еда не заставят меня забыть.

Он монстр.

Красивый, обаятельный монстр.

И я не стану частью его коллекции.

Что бы это ни стоило.

***

Мы спустились в огромный зал.

Двойные двери распахнулись перед нами – высокие, резные, украшенные золотом.

И я замерла на пороге, хватая ртом воздух.

Зал был заполнен.

Десятки, нет – сотни фейри сидели за длинными столами, расставленными по всему залу. Столы уставлены едой – фрукты пирамидами, жареное мясо на блюдах, хлеб, сыры, графины с вином. Запахи смешивались – жареное, сладкое, пряное, дрожжи, виноград.

Завтрак.

Они разговаривали – гул голосов наполнял зал, как жужжание улья. Смеялись – звонко, мелодично. Ели – грациозно, изящно, как всё делают фейри. Одежда была роскошной – шёлк всех цветов радуги, бархат, золото, серебро, драгоценности, сверкающие в лучах утреннего света из высоких окон. Цветы, вплетённые в волосы – розы, лилии, орхидеи.

Красота. Невозможная, нечеловеческая красота везде, куда ни глянь.

Разговоры смолкли, когда я вошла.

Не сразу. Волнами. Сначала ближайшие столы, потом дальше, дальше, пока вся зала не погрузилась в тишину.

Все головы повернулись.

Сотни глаз уставились на меня.

Тишина была оглушительной – после гула голосов она давила на уши, на грудь, как физический вес.

Стражники подтолкнули меня вперёд – лёгкий, но настойчивый толчок в спину.

Я сделала шаг. Потом ещё один.

Ноги двигались сами, механически. Туфли шуршали по мраморному полу – тихий звук в абсолютной тишине.

Между столами был широкий проход – прямой, как стрела, ведущий к центру зала, где стоял главный стол, возвышающийся над остальными на помосте.

Идти по этому проходу было как идти на эшафот. Каждый шаг эхом отдавался. Каждый вздох казался слишком громким. Сотни глаз жгли кожу, изучали, оценивали, судили.

Оберон сидел в центре главного стола, в высоком кресле, больше похожем на трон – резном, золочёном, с подлокотниками в форме львиных лап.

Он был одет просто – по его меркам. Туника цвета мёда, расшитая золотом по воротнику и манжетам. Волосы распущены, падают на плечи каштановыми волнами. Без короны, но власть ощущалась в каждом движении, в посадке, в том, как он смотрел.

Слева от него – женщина.

Я ахнула тихо, увидев её.

Она была… невероятной.

Фейри, явно старше Оберона – не по внешности, а по ауре древнего спокойствия. Кожа золотистая, светящаяся, как закатное солнце. Волосы цвета пшеницы, заплетённые в сложную корону, украшенную живыми розами и лилиями. Черты лица благородные – высокие скулы, янтарные глаза, видевшие столетия. Платье из золотой парчи, расшитое изумрудами. На шее – ожерелье из крупных изумрудов, каждый размером с перепелиное яйцо.

Королева. Мать Оберона.

Правительница, рядом с которой её сын казался мальчишкой.

Она смотрела на меня оценивающе – не враждебно, но холодно, изучающе, расчётливо. Как мастер оценивает камень – годится на украшение или нет.

Справа от Оберона сидел мужчина.

Молодой фейри, почти копия самого Оберона, но чуть моложе, чуть менее… завершённый. Как скульптура, которую ещё не до конца отполировали.

Волосы каштановые с золотыми бликами, чуть длиннее, чем у Оберона, падали на плечи небрежными волнами. Глаза зелёные, но светлее – цвета молодой травы весной, яркие. Черты лица похожие – те же скулы, та же линия подбородка, тот же прямой нос. Но чуть мягче. Менее хищные.

Брат. Или кузен.

Он сидел небрежно, откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу. Бокал вина в руке – рубинового, сверкающего. Смотрел на меня с явным любопытством и чем-то похожим на насмешку. Губы кривились в