Поцелуй сирены и первобытные хищники - Елена М. Рейес

частично заявлял, что хочет удержать меня рядом с собой. Я не могу отрицать или сопротивляться ему. Это буквально невозможно, и он знает это, использует это против меня, и я ненавижу себя, потому что все еще люблю его. — Губы Найи дрожат. — Он моя пара.

— Как ты предала меня? — Мой хвост превращается в ноги, прежде чем я осознаю, что происходит, и я расхаживаю по комнате взад-вперед, ожидая ответа. — Что именно ты сделала?

— Ты возненавидишь меня.

Я смотрю на нее, замечая ее изнеможение. Абсолютная беспомощность на ее лице, и мне хочется ударить, а затем встряхнуть ее. Где та нахальная девчонка с твердостью духа и склонностью создавать проблемы, из-за которой мы всегда оказывались в затруднительном положении, а наши семьи качали головами?

Орион погубил ее.

— Найя, как бы сильно я тебя ни любила, после этого мы никогда не будем друзьями. Ты уже потеряла меня. По крайней мере, будь честна со мной.

— Я рассказала твоему дедушке и Ориону о твоем доме в Порт-Аварии, о твоих тамошних соседях и о том, как ты влюблена в Альфу Дайра.

Она ядовито выплевывает его имя, и я подхожу ближе, мой голос звучит угрожающе.

— Осторожнее, Найя. Мы обе знаем, что ты нарушитель спокойствия, но я наношу удар получше.

— Как ты можешь защищать человека…

— Он моя пара.

— Понятно. — Ее лицо вытягивается. Плечи опускаются. — Тогда, я полагаю, нам больше нечего обсуждать.

— Нет. Есть кое-что еще.

Когда мы были детьми, у нас была игра, в которой тот, кто первым засмеется, должен был выбежать и поцеловать рыбу в щеку. Случайную рыбу. Любую рыбу. В большинстве случаев я выигрывал; и сейчас применяю те же правила, пристально глядя ей в глаза. На этот раз я просто не корчу смешных гримас и не издаю звуков.

— Это ты отравила моего отца?

— Я этого не делала. — Но она отводит взгляд. — Но я также не останавливала его.

— Вы с Орионом заплатите за все, что вы со мной сделали. Пожалуйста, уходи.

— Как бы то ни было, Нери, это никогда не должно было так закончиться. Мы должны были быть лучшими друзьями до самой смерти, и из-за этого обещания я собираюсь предупредить тебя сейчас. — Ее голос понижается, и она наклоняет голову в сторону двери, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь. Я уже знаю, что там никого нет. — Через несколько дней, если они не смогут найти камень, они выгонят тебя из Маривелла на его территорию. Они оставят тебя беззащитной, голой и привязанной к скале, если понадобится, чтобы выманить альфа-волка. И как только ты окажешься на борту его корабля, они нападут, вернут камень и утащат тебя обратно к вампирам на твою свадьбу с Орионом.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что я уже потеряла тебя. Я не потеряю Ориона тоже.

— Твоя пара умрет, Найя. От Кая или от моей руки, но я никогда не подчинюсь.

— И я отплачу тебе тем же. — Ее когда-то дружелюбные глаза теперь холодны, поза напряжена. Ни одна из нас не желает отступать — угроза становится обещанием. — Пожалуйста, не заставляй меня убивать тебя, потому что ради него я это сделаю.

— С этим чувством мы обе можем согласиться.

Я смотрю на ее удаляющуюся фигуру, когда она уходит, и оплакиваю нашу дружбу. Потому что я не лгала; мы уже никогда не будем прежними. Единственное, что все еще имеет для меня значение, — это раскрыть правду и снова найти Кая.

Я потерплю ради него, но мне нужно немного вздремнуть, чтобы прийти в себя.

23

КАЙ

Охота опустошила меня.

Двенадцать месяцев погони за тенями, полный гребаный год прорыва через порты, которые могли бы ее приютить, и поджога того, где содержались стада. Мы освободили людей и существ, найденных живыми, отправив их в восточное море, где создаются колонии для жертв.

Герой ли я? Нет.

Я всего лишь мужчина, который не в себе, но верит, что богиня улыбнется ему.

Мои когти испачканы кровью и потом. Мой волк следует ее зову, и последний волк привел меня к полосе воды между островами Сан-Тико и Айл-Де-Лобос. Я недалеко от дома, всего в двухдневном плавании в любую сторону.

Испытания также начнутся через несколько дней. Корабли со всех пяти морей направляются в этом направлении, все, кроме стаи, которая предала своих братьев и теперь служит вампирам. Северная стая была замечена за поставками ценностей через море, и я перехватил один из них прямо перед тем, как он пришвартовался в Базре, прежде чем сменить корабль на один из их.

Море почернело от дыма, когда мои пушки разорвали правый борт, раскалывая дерево и кости, а мачта разломилась пополам. Люди кричали, а мои волки выли. Люди, работавшие с северной стаей, не знали, что делать, когда мы атаковали со всех сторон.

Раненые ничего не могли поделать, кроме как лежать и молить о пощаде, в то время как новоприобретенные питомцы вампира пытались сбежать, но я был повсюду. Когти, клинок, зубы — я расправлялся с любым, кто поднимал оружие против меня и моих близких.

Палуба была скользкой от крови, обугленной плоти погибших людей и предателей, которые снова преклонили передо мной колени. Только не как часть моих братьев, а как предатели.

Моя рука сомкнулась вокруг волка, одетого в фирменный красный цвет вампирской гвардии, крепко сжимая его шею.

— Где ученый и его семья? Остальные мои волки?

— Вернулись в Морвейн, — прохрипел он, пытаясь вырваться из моей хватки, но это было бесполезно. Мой коготь проколол кожу; его кровь стекала по моей руке. — Пожалуйста, я просто выполняю приказ.

— Чей?

— Вожака нашей стаи. Они с ученым заключили сделку с…

Мне не нужно было больше ничего слышать. Подтверждение их предательства было всем, что мне было нужно, и я раздавил ему трахею, прежде чем выбросить безжизненное тело охранника за борт.

Та же участь постигла еще нескольких человек.

Однако внутри трюма я нашел их сокровище. Безвкусный мусор: позолоченные стулья и статуи богов, в которых они даже не верят, хрустальные вазы и картина за картиной с разными видами цветов. Декор из эпохи, которой больше не существует, и которая для меня ничего не стоила; я выбросил все это за борт.

Пусть океан заберет их. Единственное, что я сохранил, были два сундука с монетами и горсть свитков, помеченных незнакомыми мне символами.

У золота была цель. У знания были зубы.

Остальное? Мертвый груз, и эти двое остались плавать в открытых водах с посланием для