Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Вскочившие с диванов Янка и Оле с удивлением увидели как Шиарре не шевеля ни рукой, ни ногой, вертикально плывя над полом, двигается в сторòну ванной комнаты.

Дверь туда открылась сама собой и Ульрих с Шиарре скрылись за ней, плотно её закрыв.

Подтянув Шиарре телекинезом к унитазу, я снял с его плеч халат и, поставив его на пол, выложенный узорчатой плиткой, усадил на унитаз. Зажурчало. Ну, вот, молодец.

— Оле! — крикнул я в приоткрытую телекинезом дверь, — оме Шиарре желает принять ванну.

Я поднял Шиарре с унитаза и вновь накинул на начинающего зябнуть оме халат. Оле быстро наполнил ванну тёплой водой, напустив туда душистой соли, и я снова освободив Шиарре от халата, слевитировал неподвижного оме в воду. Шиарре, закрыв глаза, с наслаждением вытянулся в огромной мраморной ёмкости, а я вышел в гостиную.

Глава XIX

Усилия мастера Фольмара дали некоторые плоды. Я смог, наконец, создать телекинетический щит, правда, не вокруг тела, а перед собой — что-то вроде греческого асписа — такое же круглое. Но как мы с Фольмаром не бились, ни натянуть щит на тело, ни хотя бы увеличить до 3–4 метров (ну это мой мозг так перевёл окружающее в привычные размеры) не удавалось. Попытки сдвинуть щит приводили к его развеиванию.

Посмотрев на это, Фольмар предложил мне создать специальный якорь вокруг которого и формировать щит, а потом попробовать перемещать щит уже вместе с якорем.

У замкового столяра мной была заказана своеобразная деревянная крышечка, диаметром примерно 15 см (я показал столяру на пальцах), к одной сторòне этой крышки была прикреплена деревянная же ручка, похожая на дверную. Вышел своеобразный деревянный баклер только очень маленького размера. Поразмыслив, я вместе с этим баклером попросил столяра изготовить деревянный жезл длиной около 20 см и диаметром сантиметров 5. Получив желаемое, я вместе со всеми этими приспособлениями явился на тренировку к мастеру Фольмару.

Стоя перед ним я начал формирование щита, но только пропуская энергию через свою деревянную крышку. Щит сформировался как по заказу — плотное светло-голубое поле диаметром около полутора метров (я потом померил пядями — получилось шесть) отлично формировалось вокруг баклера и даже могло перемещаться следуя за с ним. Удары шестом и мечом игнорировались полностью, я видел сквозь поле как Фольмар бьёт по щиту, но ударов не чувствовал. Вес у деревянной крышки был небольшой и держать щит не составляло труда. Здесь следует сказать, что энергия удара, а мастер бил по щиту энергетически насыщенным оружием, поглощались щитом — от этого его цвет делался более насыщенным.

Эксперименты со щитом позволили нам выяснить, что щит всё же было возможно перегрузить.

Несколько частых ударов напитанным энергией мечом перегрузили щит и он разрушился с оглушительным хлопком, хлестнувшим по нашим с мастером ушам. Я пошатнулся на ногах, в ушах зазвенело. В тренировочный зал вбежали несколько солдат во главе с каким-то незнакомым мне офицером. Он возбуждённо что-то говорил, энергично жестикулируя, но я кроме тонкого писка в ушах ничего не слышал. Эмпатия доносила до меня его возмущение, страх и даже любопытство, но мы с Фольмаром его не слышали. По шевелящимся губам Фольмара я понял, что он что-то возражает офицеру, но вся эта пантомима выглядела для меня как немое кино. Сделав несколько глотков я сквозь писк с трудом услышал как Фольмар и офицер продолжают говорить, но слов я разобрать пока не смог.

Тренировка на сегодня была закончена и я пошёл к себе получить массаж от Янки, принять ванну и бежать, пока ещё осталось время до начала обеда у коменданта, в библиотеку — там ещё оставались необследованными несколько шкафов с книгами.

Янка, как всегда ждал меня наготове в гостиной. Быстро пройдя в ванную, я сбросил с себя туфли, вытянул из шаровар рубашку, расстегнул её, скинул на пол и, развязав завязки и штанов и трусов, вышагнул из упавшей на пол одежды. Оказавшись полностью обнажённым, я улёгся животом на покрытый чистой белой простынёй массажный стол, заранее подготовленный Янкой.

Он, набрав в руки ароматического масла, потерев их, согревая, начал массаж с моих плеч, лопаток и широчайших мышц спины. Чередование лёгких поглаживаний, несильных шлепков и проминающих глубинные слои мышц, воздействий убаюкали меня и я выпал из реальности, задремав.

Очнулся от того, что массаж спины как-то уж очень сильно затянулся и массировалась вовсе не спина. Я ощутил тёплые маленькие ладошки Янки на своих ягодицах и к ним прикасались не только руки.

Проверив Янку эмпатией, я ощутил его возбуждение, да что там возбуждение — омежка был на грани! Горячее дыхание обжигало мою кожу — он целовал меня и наслаждался этим!

«Отставить!» — протелепатировал я омежке и Янка замер, застигнутый врасплох.

Я повернулся на бок, спустил ноги вниз и сел, небрежным жестом руки откинув волосы за спину. Да, с волосами надо что-то делать, мешают неимоверно, но все знатные оме ходили с длинными волосами — «привилегия» ходить с короткими волосами, ну в крайнем случае до плеч, как у Лило, есть только у омег-слуг.

Янка отскочил от массажного стола и затравленно и, как-то даже умоляюще, смотрел на меня, прижав сжатые в кулачки руки к подбородку. Глаза его были полны слёз. По эмпатии — страх, неуверенность и даже обида! и всё это на фоне огромного базового чувства любви ко мне. Уж это-то я научился хорошо чувствовать от окружающих меня пятерых омег.

«Иди сюда», — протелепатировал я Янке.

Он несмело, бочком приблизился. Я протянул руку и поманил Янку ещё ближе. Подошедшему омеге я запустил руку в волосы и немного помассировал кожу головы. Янка прикрыл глаза, две слезинки скатились по его щекам, он шмыгнул носом и как сомнамбула подшагнул почти вплотную ко мне.

Я вздохнул, втянув носом будоражащий запах молодого возбуждённого омеги. Пахло кардамоном, немножко мятой и чуть-чуть горечью полыни.

Ну вот он, готовый на всё. Только скажи. Бросит свою жизнь к моим ногам и не спросит зачем. В 16 лет. Я опять вздохнул. Да когда слух-то восстановится? Надо поговорить и срочно, а нормально говорить не могу.

Я привлёк Янку к себе, чуть раздвинув ноги и притянул его к своей груди, прижав его щекой к себе. Обожание и вновь возникающее возбуждение накрыли меня.

«Яночка, дорогой мой, я знаю всё о тебе, скажи мне, зачем я тебе?» — задал я вопрос, обнимая голову омеги и невесомо целуя его в темя.

Шмыгнув носом и вздохнув Янка что-то прошептал.

«Я