Убить вампира-завоевателя - Карисса Бродбент

Он не спрашивал. Он точно знал, из-за чего я зашла в эту комнату. Меня захлестнул стыд.

Однако стыд не помешал мне взять предложенное.

Я сомкнула пальцы вокруг мешочка. Атриус накрыл их своими, не дав мне отодвинуться.

– Основные запасы этого зелья я велел уничтожить, – сказал он. – Малую часть оставили для тех, кто без этой отравы умрет. Но и с нею они вряд ли долго протянут.

Я проглотила комок, густо нашпигованный горем и гневом.

Да, в этом-то и заключалось величайшее злодеяние семени питоры. Военачальники Короля питоры любили это зелье, поскольку оно делало их солдат более свирепыми и управляемыми. Солдаты любили питору, поскольку дурман скрашивал их короткую, ужасающую жизнь. Но в любом случае всякий, втянувшийся в потребление питоры, подписывал себе смертный приговор. Их убивали как ломка, так и сама питора, медленно съедая человека изнутри.

Без щепотки зелья Наро умрет.

Но если и дальше давать ему питору, он тоже умрет. Может, не так быстро.

– Это зловещее зелье, – словно прочитав мои мысли, сказал Атриус.

– Да, – согласилась я.

Он отпустил мою руку. Я сунула мешочек в карман.

– Давай ему самую малость, только чтобы выжил, – сказал Атриус. – Порцию определишь сама.

Я кивнула. Больше мы ни сказали друг другу ни слова.

Позже я вернулась в комнату Наро и высыпала содержимое мешочка себе на ладонь. Семена были совсем маленькими, и от каждого отходили тонкие ниточки. Большинство предпочитало размалывать семена в порошок и вдыхать или курить, но и глотания питоры хватит, чтобы Наро не умер.

Взяв одно семечко, я вдавила его брату в рот, заставив разжать зубы. Затем влила ему в рот воды, убедившись, что он проглотил.

Наро так и не проснулся. Я дала ему самую малость для поддержания жизни. Этого не хватало, чтобы вернуть его в прежнее состояние. Весь вечер я просидела у постели брата, держа его за руку. Его дрожь заметно уменьшилась. Я этому так обрадовалась, что даже не почувствовала себя виноватой.

* * *

«Силина!»

Я заснула, сидя у постели Наро, и поначалу решила, что нить-шептунья мне приснилась.

Я подняла отяжелевшую голову. Впервые за всю неделю Наро спал спокойно.

«Силина!»

Я резко выпрямилась. Я давно не общалась по нитям-шептуньям. Несколько месяцев. И теперь меня звали. Зов вызвал странное ощущение.

Аша. Ее голос я узнала сразу. Она находилась далеко; скорее всего, за пределами Тернового дворца. И в то же время ее вызов подсказывал, что она где-то в Васае.

«Иду, сестра», – ответила я, надела сапоги, взяла плащ и поспешила к ней.

Была предвечерняя пора. Солнце висело низко, просвечивая сквозь густую облачность, отчего его оранжевый свет имел пыльный оттенок. Ашу я нашла на самой окраине, там, где городские постройки сменялись каменистыми равнинами. За все время нахождения в Васае я ни разу не выбралась сюда. А сейчас нахлынули воспоминания. В детстве мы с Наро проводили тут целые дни, разыскивая объедки или охотясь на зверюшек, чтобы потом зажарить и съесть.

Но воспоминания тут же исчезли, стоило мне подойти к Аше.

Она была не одна. Рядом стояла Зрящая мать.

Я чуть не споткнулась. Зрящая мать никогда лично не проверяла задания, выполняемые сестрами. Отчасти я была рада ее появлению, как ребенок радуется вернувшейся матери, вновь чувствуя себя в безопасности. Но другая часть меня испытывала иные, далеко не радостные чувства. У меня вспотели ладони. Пропали все ощущения, кроме двух. Губы и сейчас ощущали вкус поцелуя Атриуса, а ладонь – бархатную поверхность мешочка с семенами питоры.

Подойдя ближе и ощутив присутствие Зрящей матери: сильное, уверенное и успокаивающее, я почувствовала, как все мое замешательство улетучилось.

– Рада тебя видеть, Силина, – сказала Зрящая мать, тепло улыбаясь и протягивая мне руки.

Клянусь Прядильщицей, я соскучилась по Зрящей матери и по сестрам. Как будто все эти месяцы я где-то странствовала, а сейчас мне напомнили о родном доме. Я и прежде бывала на длительных заданиях, но никогда так долго и никогда одна. Я успела забыть, до чего же легко общаться с теми, кто понимает тебя с полуслова.

Аша тоже поздоровалась со мной, затем сказала, что будет наблюдать за обстановкой, и отошла, оставив меня наедине со Зрящей матерью.

– Я так счастлива тебя видеть, – призналась я. – Никак не ожидала, что ты прибудешь сюда.

– Прибыла, поскольку это важно.

Я почувствовала ее нити, протянувшиеся ко мне, словно руки, которые водят по лицу, познавая его.

– Как ты, Силина? Мы давно не общались.

До чего же мне хотелось прильнуть к ней. Я успела забыть, как приятно находиться рядом со Зрящей матерью. От нее всегда исходила уверенность.

– У меня все в порядке, Зрящая мать, – ответила я на ее вопрос.

– Меня удивляет, что ты вновь оказалась в Васае.

Больше она ничего не сказала, хотя и знала, какую роль играл этот город в моем прошлом. Нам обеим этого не требовалось.

– Я нахожусь там, куда меня посылает Прядильщица, – сказала я.

Зрящая мать молчала. Ее присутствие обволакивало меня, как объятие любящих рук. И в то же время я невольно оторопела, зная, что Зрящая мать способна видеть больше, чем самые одаренные наши сестры. Моя сущность могла выдать то, чего мне не хотелось ей показывать. Казалось, от поцелуев Атриуса и от бархатного мешочка остались следы ожогов на губах и ладони.

– У нас мало времени, – сказала Зрящая мать. – Я появилась здесь, чтобы выслушать твои донесения. Насколько вижу, завоеватель изрядно преуспел в своих захватах.

– Он… да.

Работа. Мое задание. Раньше я отрапортовала бы быстро и четко. Сейчас я внимательно выбирала каждое слово, будто шла по хлипкому мосту.

Она задавала наводящие вопросы. Я рассказывала о своих буднях с Атриусом: осторожно, сообщая только факты. О том, как он велел мне делать прорицания. О взятии Алги. О взятии Васая. Затем я сообщила о его замыслах двинуться на Каризину, чтобы открыть прямой путь к логову Короля питоры и уничтожить этого злодея.

А дальше я замешкалась.

Долг требовал рассказать Зрящей матери о двоюродной сестре Атриуса, которая должна оказать ему поддержку с моря, а также о вампирском поселении на Вератасе.

Однако я помнила, каким тоном Атриус рассказывал мне обо всем этом. Он словно делился со мной драгоценным секретом.

Решение нужно было принимать немедленно, иначе Зрящая мать может что-то заподозрить.

Я сочла поселение не заслуживающим упоминания.

«Это не имеет значения», – сказала я себе и закончила донесение, не упомянув Вератас.

Выслушав меня, Зрящая мать надолго умолкла.

– Ну что ж, – наконец произнесла она, теребя