Элизабет Ричардс - Феникс

— Который? — кричу я Эшу, обнаруживая три рычага: красный, зеленый и синий.

— Вырубим все, на всякий случай, — говорит он, хватаясь за красный. Элайджа берется за зеленый, а мне достается синий. Свет во всем здании гаснет, погружая нас во тьму. Вентилятор замедляет свое вращение, и я, наконец, вновь обретаю слух.

— Странно, что они оставили электричество, учитывая, что здесь не осталось ни одного заключенного, — раздается голос Элайджи во мраке.

— Может, просто забыли вырубить. Похоже, они уходили в спешке, — отвечаю я.

Мы выходим обратно на улицу и ищем наших лошадей, но они как сквозь землю провалились.

— Черт! Где они? — спрашивает Эш.

— Должно быть их что-то спугнуло, — отвечает Элайджа.

— Давайте не будем выяснять, что это было, — говорит Эш.

Мы бежим обратно к колониальным домам и скорее-скорее забираемся внутрь первого же. В доме холодно и воняет гнилью, но все же это лучше, чем находиться снаружи в беспощадной пустыне. Элайджа без спроса занимает хозяйскую спальню, оставляя нам с Эшем меньшую комнату. Эш умывается, пока я расстилаю нам с ним постель. Мы, не раздеваясь, забираемся в кровать, и прижимаемся друг к другу под одеялом. Где-то вдали на луну воет дикая собака, и я еще сильнее жмусь к Эшу.

Он рисует кончиками пальцев круги на тыльной стороне моей руки. Но это едва ощутимое прикосновение, заставляет меня испытывать боль за него. Эш приподнимается на локтях, так что его лицо оказывается всего в дюймах от моего.

— Знаешь, а тебе на удивление идет мальчишеская одежда, — говорит он, расстегивая мою куртку. — Но я предпочитаю тебя без неё.

— Полегче, красавчик, — говорю я, останавливая его.

— Ну, ты не можешь винить парня за попытку, — отвечает он.

Он улыбается, и остатки моего сопротивления таят. Я привлекаю его ближе к себе. Его поцелуй такой легкий, медленный и нежный. Идеальный. На этот раз я не препятствую ему, когда он расстегивает мою куртку, а под ней и мою рубашку, или когда его пальцы стягивают бандаж с моей груди. Ткань ослабевает и я снова девушка. Эш опускает голову, и его волосы щекочут мне обнаженную кожу, когда он легкими поцелуями покрывает мое тело. Я вздыхаю, мои пальцы вцепляются в матрац, и на мгновение, я забываю, где нахожусь, забываю, что возможно больна. А потом меня пронзает:

Ты можешь его заразить... Ты можешь его убить... Не рискуй... Остановись... Прекрати....

— Стой, — говорю я, грубо его отталкивая.

Я знаю, что мы недавно занимались любовью, но это было до того, как я стала подозревать, что могу быть больна вирусом Разъяренных. Не знаю, передается ли он половым путем, но рисковать мне не хочется. Я внимательно вглядываюсь в его раскрасневшееся лицо в поисках признаков вируса, но никаких язв на коже, ни желтизны в глазах. Если бы он заразился, то симптомы уже бы проявили себя, как это было с другими Дарклингами в Блэк Сити. Думаю, на меня вирус действует по-другому, потому что я человек — если отталкиваться от того, что я заражена. Эш садиться на край кровати, потирая шею, как он обычно делает, когда сильно взволнован.

— Извини, я не так тебя понял похоже, — бормочет он.

Я тянусь к нему, чтобы успокоить его, сказать, как сильно люблю его, но отдергиваю её. Какое оправдание я могу придумать? Чем объяснить, что оттолкнула его? Я не хочу высказывать ему свои опасения, не будучи уверенной больна я или нет. Нет смысла волноваться ему без надобности. Однако есть способ узнать. Я могу провести анализ своей крови в лаборатории, что здесь видела. Тогда я буду знать наверняка.

— Я просто устала, день был длинный, — говорю я, одергивая рубашку.

Он кивает и сбрасывает свои ботинки, и ни слова не говоря, забирается в кровать.

— Я первая посторожу, — говорю я.

— Спасибо.

— Я люблю тебя, Эш, — говорю я тихонько.

— Я тоже тебя люблю, — отвечает он и поворачивается ко мне спиной.

Я дожидаюсь, пока он уснет, и соскальзываю с постели. Я прокрадываюсь в коридор и прохожу мимо комнаты Элайджи. Его дверь чуть приоткрыта. Он сидит на подоконнике и перечитывает письмо Люсинды. Должно быть, он очень переживает за свою мать. Почувствовав меня, он отрывает взгляд от письма.

— Натали? — удивляется он.

Я спешу прочь, пока он не пошел за мной. Я выхожу на улицу, смотрю на кованные железом ворота, которые выходят прямиком на поле с распятьями. По лесу из крестов ползут тени, будто хотят подкрасться ко мне, но я знаю, что это всего лишь обман зрения. И все равно, мне не по себе. Мне кажется, что это души миллионов замученных до смерти Дарклингов, которые так и не нашли успокоения.

Я иду прямиком в больничное крыло здания администрации, используя только лунный свет в поисках лаборатории с микроскопом. Потом ищу скальпель и несколько предметных стекол. У меня возникает ощущение, будто я в лаборатории у себя дома. В школе я преуспевала именно по естественным наукам. Я даже участвовала в программе ускоренного курса, которую внедряли Стражи, и провела какое-то время, занимаясь с доктором Крейвеном в Блэк Сити. Он демонстрировал мне штаммы вируса Разъяренных, так что я знаю какие они.

Я надрезаю палец и капаю кровью на предметное стеклышко. Я размазываю её другим стеклышком, как учил меня доктор Крейвен, и помещаю свой образец под линзы микроскопа, затем включаю подсветку образца. Капсида вируса С18 достаточно большая, чтобы её можно было разглядеть под оптическим микроскопом, так что, если я больна, то обнаружу это. Я делаю глубокий вдох, а потом подношу глаз к окуляру.

Пожалуйста, пусть я ничего не найду, пожалуйста, пожалуйста...

Я кручу ручки, настраивая фокус, и теперь могу разглядеть клетки.

Я вижу все, что ожидаю увидеть: эритроциты, лейкоциты, тромбоциты. Но помимо них я вижу еще кое-что. На фоне красных телец безошибочно выявляется колючая вириона вируса С-18.

Я резко отстраняюсь и, закрыв рот рукой, заглушаю крик. У меня подгибаются колени, и я падаю на холодный пол. Я прижимаю колени к груди и сижу так минут десять, пока правда медленно доходит до моего сознания.

У меня вирус Разъяренных.

Я закрываю лицо руками и испускаю вопль отчаяния. Я больна, и большая вероятность того, что я умру. О Боже. У меня сводит живот, и меня выворачивает в ближайший мусорный контейнер. Не сильно. Последние дни я практически не ела. Потом я прислоняюсь к столу, меня трясет. Как мне рассказать об это Эшу? Это убьет его.

Думай, Натали. Ты же в лаборатории. Именно в таких Стражи создавали вирус Разъяренных, возможно есть и противовирус. Я заставляю себя подняться и начинаю рыскать по лаборатории. Я открываю шкафчики для хранения документов, роюсь в бумагах, пытаясь найти хоть что-нибудь, имеющее отношение к вирусу С18. Ученые стражей должны были оставить файлы со своими исследованиями, и может мне повезет. Я найду какие-нибудь зацепки возможного лечения. Я не верю, что те, кто разработали смертельно опасный вирус, не создали так же излечивающую вакцину, на случай, если болезнь перекинется на людей. Разумеется, они должны были предусмотреть и такую возможность.