Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности (без иллюстраций) - Ульяна Муратова

— Не понимаю, как нортов касаются проблемы Разлома. Мы слишком далеки от него территориально и не любим южную жару, — задумчиво проговорил старик Норталь, представитель самого древнего и уважаемого рода северян. Его сухой голос хрустел, как наст под ногами. — Кроме того, к Разлому призываются выпускники боевого факультета. Что поделать, если это образование не очень востребовано в наших краях.

— Мы готовы сделать исключение, это даже прописано в документе, — отбил первое возражение император. — Вы много раз высказывались о преимуществах системы личного наставничества, столь популярной в Нортбранне. Настало время убедиться в вашей правоте. К тому же страна нуждается не столько в боевых магах, сколько в целителях и магах, обладающих морозным даром. На юге таковые практически не рождаются.

— На Севере они тоже редки, — озвучил очевидное худощавый сдержанный Дискар.

Среди остальных нортских семей император предпочитал иметь дело именно с ними.

— Если вы уже приняли решение о мобилизации, то зачем собрали нас? Мне пришлось лететь добрых семь часов ради этого разговора, — не скрывая враждебности, проговорил Йеннек. — Раз всё уже решено, так берите и объявляйте, посмотрим, насколько радушно подобную инициативу встретят в Нортбранне.

— Я собрал вас именно для того, чтобы эту инициативу приняли радушно. Я предпочту, чтобы она исходила от северных ноблардов, а не от меня лично. Не хочу, знаете ли, создавать у ваших подданных впечатление, будто вы не контролируете ситуацию, а я действую через ваши головы. Однако если вы настаиваете… — многозначительно протянул император.

Каждое слово отзывалось в пространстве металлическим лязгом, будто в воздухе сходились невидимые клинки.

— Здесь я согласен с Его Величеством, — поддержал его Дискар. — Если мы хотим показать объединённый фронт и лояльность к власти, то приказ о мобилизации должен исходить от префекта.

Несмотря на внешнюю канву согласия, в словах Дискара всё же словно притаился вопрос: «А хотим ли мы показать объединённый фронт и лояльность к власти?», и остальные норты промолчали. Никто не возразил Дискару, но и не поддержал его.

— Твой брат — префект, тебе виднее, — наконец сказал Норталь, и в воздухе повисло невысказанное недовольство.

Старый патриарх никак не мог простить императору того, что последним ставленником на Севере стал именно Дискар. А тот прекрасно понимал, что нагретого места можно и лишиться, если разозлить Пеннара Первого. Терпение у него и так на исходе, вряд ли ему льстит повышенное внимание нортских наёмников, желающих отрезать ему косу или вспороть живот.

Напряжение звенело в комнате, как стекло, готовое лопнуть в любой момент и разлететься тысячами осколков самых неприятных последствий.

Трезан мысленно аплодировал отцу за выдержку. Сам он откровенно желал накинуться на Йеннека и кулаками выбивать из него подробности заговоров, но вместо этого сидел со спокойным лицом, нарочито расслабленно положив кисти рук на стол.

— Объявление о мобилизации будет сделано на днях, — наконец проговорил Дискар.

— Прекрасно. Канцелярия пришлёт вам все подробности и требования, а также дальнейшие планы. И я бы хотел отдельно предупредить вас, что если данная мобилизация будет сорвана сепаратистами, то я буду вынужден принять крайне неприятные меры.

— И какие же? — нижняя челюсть Йеннека агрессивно выдвинулась вперёд, и Трезан мысленно прогнал в голове четыре разных сценария его убийства.

— В интересах вашего народа никогда об этом не узнать, — ледяным тоном ответил император. — Если вы считаете, что в моих лабораториях не разрабатывается нового оружия, то сильно ошибаетесь. Времена, знаете ли, неспокойные, требуется быть готовыми ко всему. Кроме того, в текущих реалиях мы склонны прогнозировать, что эта мобилизация не будет последней.

— Ну разумеется, — хмыкнул Йеннек. — Вам же нужно свежее мясо…

— Воины у Разлома не мясо, если только они обучены держать оружие в руках, — не удержался от комментария Трезан. — Никогда не думал, что норты станут избегать возможности показать своё мастерство. Слышал множество анекдотов и баллад, воспевающих удаль северян и их превосходство над лоарельцами в бою, но лично своими глазами ни разу не видел подобного примера. Хотелось бы… получить такую возможность.

Взгляд Йеннека стал обжигающе ледяным, и он проговорил:

— Надеюсь, вы её получите совсем скоро.

Дядя Мигнар и отец переглянулись, а северяне церемонно попрощались и откланялись.

Когда норты ушли, Скейн вынес общий вердикт:

— Они явно что-то замыслили, и дело может быть вовсе не в Валери.

— Проблему Севера, возможно, придётся решать раньше, чем я планировал, — устало согласился император.

Четырнадцатая неприятность, вызванная ревностью (14.1)

Тридцать пятое сектеля. За час до рассвета

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Дорога выглядела практически пустой, на востоке начинал сереть горизонт, а мы сквозь ночь пробирались на север просёлочными дорогами.

— Поговори со мной, чтобы я не уснул, — зевнул Мелен. — Где же все эти постоялые дворы, когда они так нужны? Заруливаем в первый попавшийся, потому что иначе велик риск зарулить в дерево.

— Пересказать ещё одну книгу? — предложила я, перебирая варианты в голове.

Работать живым радио мне не очень нравилось, но Мелену приходилось ещё сложнее — столько часов за рулём, вот я его и развлекала, как умела.

— Нет, книгу однозначно не надо, не то усну. Рассказчица ты хорошая, но голос слишком приятный и убаюкивающий.

— Ладно. Тогда о чём ты хочешь поговорить?

— Без разницы. И жрать охота, у нас там что-то ещё осталось?

Я полезла проверять запасы.

— Половинка каравая хлеба, которую тот дед-полуденник подарил, и сыр… — я повертела заветренный кусок в руках.

— Не очень свежий?

— Смотря с чем сравнивать, — задумчиво ответила я. — В масштабах истории человечества прям наисвежайший, в остальном, конечно, так себе… зато не плесневелый. Это если из плюсов.

Мелен улыбнулся, а потом протёр воспалённые от напряжения глаза.

— Давай и сыр, и хлеб, и плюсы. Колбасы не осталось?

— Нет, её ещё в прошлый раз не осталось, ты уже спрашивал.

Вот бывают горячие бутерброды, а я сделала Мелену сухой и холодный. Зато не уснёт, пока грызёт.

— Ты уже почти сутки за рулём, нельзя же так.

— Нам нужно уйти как можно дальше от преследователей, а дорога паршивая. Не разгонишься. Мы же не можем ехать по главным трактам, там нас отловить легче лёгкого.

— Хорошо хоть дождя нет, а то и эту размыло бы, — вздохнула