Дом грозы - Ксюша Левина

Она смотрит на него с таким же интересом и упорством.

– Да? – тихо отвечает она, делая к нему шаг, и тоже садится на корточки, наблюдая за растением.

Фандер через силу отворачивается от Нимеи. Пару раз косится в ее сторону, будто в страхе, что она отвернется и зрительный контакт потеряется уже навсегда, а потом начинает говорить с лесом, который еле виден из окна.

– Что ты хочешь? – спрашивает Нимея.

– Тс-с… – просит Фандер.

Прислушивается и снова умолкает.

– Я попросил разбудить нас в случае опасности. И запутать следы. Я не понял, что мне ответили, но это все, что я могу.

– То, что ты делаешь… это отнимает силы? Или ты просто болтаешь с деревьями?

– Ну… голова определенно кружится. Не знаю, что будет дальше. Сначала было легче, сейчас, мне кажется, уже чувствую себя не так хорошо. Но нужно проверять.

Нимея кивает, встает и напряженно вглядывается в лес, положив руки на пустую оконную раму. Фандер делает то же самое. Их пальцы близко, он гипнотизирует их взглядом с тайной надеждой, что кто-то решится пошевелить мизинцем.

Для нее все, должно быть, очень просто.

– Идем искать ночлег, – шепчет он, Нимея в ответ кивает.

– Тут, наверное, когда-то кто-то танцевал под аккомпанемент рояля… – зачем-то говорит она.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю, я бы так и делала, живя тут.

– Танцевала?

– Ну… нарожала бы детишек, и они бы танцевали. А я сидела бы в углу, пила кофе и ворчала, что заслужила тишины и нечего тут танцевать.

– А играл бы кто? Тоже дети?

– Да, пусть делом занимаются. Ну или муж, хотя… Кто мне будет варить кофе? Нет, муж тоже пусть сидит и ворчит. Вот тут. – Она тычет пальцем в два кресла, которые тоже пали жертвами актинидии.

– Ладно, договорились, так и будет, а теперь спать!

Фандер не ждет колкостей по поводу их совместного выдуманного будущего и тянет Нимею из музыкальной гостиной.

– Следующая дверь вряд ли спальня, кто станет спать возле комнаты со скрипкой? Только полные психи. Пошли лучше в самый конец! – Нимея уверенно обгоняет Фандера, на всякий случай толкая наугад двери. – О, а вот и опочивальня, скорее.

– Э-э… вместе? – Фандер замирает, Нимея поворачивается к нему:

– Я одна тут спать не стану, не мечтай. Если придет кто-то, хочу держать под рукой своего лесного говоруна, а это у нас ты. И фонарик у нас всего один, так что бегать по дому в поисках друг друга будет несколько проблематично. Не парься, принцесса, я не трону тебя, не запятнаю твою честь, не отниму невинность. – Она мило улыбается и хлопает Фандера по щеке.

Он от прикосновения дергается, и это можно принять за жест отвращения, но, кажется, Нимея интерпретирует его иначе. А может, так только кажется. А может, она давно не видит в нем мальчишку, который морщится от вида иных.

Они входят в спальню и быстро оглядываются. Окна целы, все не так уж и плохо. По центру огромная кровать, накрытая атласным покрывалом. Старинные ковры затоптаны, и рисунка не разобрать, у стены туалетный столик с пуфиком, и в почерневшем зеркале отражается украшенное резным деревянным щитом изголовье кровати. По центру стоит сундук, и, открыв его, Фандер находит пару шерстяных и даже неплохо сохранившихся пледов. Какой бы магией ни обладал сундук, он отлично выполнил свою работу, однако, увы, никто не позаботился положить туда пару булочек и термос с чаем, о чем с унылым видом сообщает Нимея.

– Тут так серо, – морщится она. – Интересно, какого цвета были стены?

Сейчас они почти черные, с еле заметными следами цветочного рисунка, а шторы оторваны и лежат под окном неопрятной пыльной кучей. Фандер быстро перетрясает одеяла на кровати, не обнаруживает ни одного таракана и застилает обратно, чтобы лечь поверх вороха покрывал и укрыться найденными в сундуке колючими пледами.

– Мечтаю поспать на том, что не пахнет старьем и пылью, – стонет Нимея, падая рядом с Фандером на широкую кровать. – О-о-о, как я, оказывается, устала.

– Это сложно? Бегать волчицей?

– Ну-у… это прикольно, но я все равно устаю. Не могу не уставать. И пока я обращена, не так чувствую усталость, как после. Я думала, что кони двину, когда мы добежали, было тяжело, еле отдышалась. Но вообще… терпимо. Ноги гудят.

Фандер мог бы, пожалуй, предложить в шутку массаж или безо всяких шуток сходить на поиски теплой воды, чтобы можно было умыться, но не двигается с места. Боится спугнуть хрупкий мир. Они снова погружаются в напряженное молчание, ни на что не похожее. Так не распространяются о беде и страхе. И все между ними кажется слишком мирно.

– Не хочу ругаться, давай завтра? – Кажется, Нимея тоже чувствует это.

– Хорошо. Давай поругаемся завтра, – кивает Фандер, а потом, набравшись смелости, сжимает пальцы Нимеи.

– Не делай так больше. – Она высвобождает руку и переворачивается на бок. – Мы не друзья. И если ты думаешь, что мы сближаемся, то это не так. Мы один раз поцеловались, и пару раз ты меня обнял, но это ничего не значит. Это просто необходимость.

Личные границы

Нимея Нока

Она просыпается посреди ночи оттого, что рядом происходит какая-то суета, и резко садится в кровати, приготовившись к прыжку в случае опасности. Но в комнате ничего не происходит, лишь слышны еле различимые хрипы совсем рядом. Хардин. Он не то чтобы мечется по кровати, но дышит странно, сдавленно, будто от сильного приступа боли, и первое, о чем думает Нимея, – его полученные накануне раны.

Нока тут же хватается за края его футболки и тянет вверх, ощупывает ребра, будто что-то в этом понимает, но открывшихся ран не видит. Снять брюки сложнее, поэтому на всякий случай просто давит через них на место пореза, проверяя, завопит ли, или проснется от боли – ничего. Она бегло осматривает лицо, снова щупает ребра.

– Да чтоб тебя, чертов Хардин. Ну что с тобой? – Нимея шипит, забирается на него сверху и дает пощечину, чтобы разбудить.

Он открывает глаза, мгновенно садится в кровати и оказывается с Нимеей нос к носу. Ловит ее руки, крепко сжимает, видимо, чтобы предотвратить очередной удар.

– Ты какого черта творишь?! – Хардин удивлен и растерян.

– У меня к тебе тот же вопрос! Что ты тут устроил?

– Я? Это ты сидишь на мне верхом и распускаешь руки. Опять твои фанта…

– Я думала, тебе больно.

– Мне просто снился сон. – Фандер говорит уже тише и спокойнее, но дышит так же тяжело, будто легкие с трудом раскрываются, впуская воздух через преграду.

– Неужели мучают кошмары? – язвит Нимея. – Не переживай, это хороший симптом. Совесть просыпается.

Хардин вскидывает голову и смотрит Нимее в глаза спокойно и смиренно, будто предлагает ударить еще, да побольнее.

– Интересно, что тебе снится? Как ты громил магазин родителей Лю? Или как взорвал дом, в котором была моя мать? А может, тебе снятся разрушенные улицы Небиолло после налета на рынок? Тогда сотня иных осталась без средств к существованию, а Сопротивление без еды на целый месяц. Вы же выиграли себе всего пару дней господства. Что еще? Хм… Перебои с отоплением и крики мерзнущих детей? О, помнишь, как легион мукатов вдруг пророс прямо посреди центральной площади и к чертям разрушил систему водоснабжения? Это было умно, мы оценили.

Нимея не может все припомнить, что-то она видела лично, о чем-то ходили лишь слухи. Что-то переврали, а о чем-то сообщали люди проверенные, но факт оставался фактом, у Ордена не осталось ничего: ни армии, ни сильных магов. Он мог только подло нападать со спины.

Лидеров Сопротивления убили спящими в собственных постелях; кто это сделал – неизвестно, но Нимея автоматически считала причастными абсолютно всех членов