Дом грозы - Ксюша Левина

– Ну, идем?

– Идем…

– А что потом?

– Уже ночь, нам все равно нужен был ночлег. Мы спрячемся там, где дверь прочнее, а утром пойдем до Дорна, тут уже рукой подать. Я думаю, что даже пешком мы дойдем до Брайт и Рейва завтра к вечеру. У нас еще сутки форы, помнишь?

– Брайт и Рейв, – повторяет Фандер.

– И мои родители. Они живут с ребятами, – тихо договаривает Нимея, но дальше не продолжает. Голос глухой, безэмоциональный, будто из картона, царапающий и глотку Ноки, и уши Фандера одинаково сухим пустым скрипом.

* * *

Деревья расступаются совсем скоро, а за ними оказываются высокие черные каменные стены большого дома. Фандер приглядывается и под покровом густой зелени различает маленький замок с башнями, узкими витражными окнами и внешней лестницей, уходящей к самой крыше.

– Это и правда замок. Что за деревня такая?

– Княжеская. Лет триста назад в Дорне была княжна, которой хотелось иметь свою деревню, ей ее построили. Потом она вышла замуж, и приданое досталось Аркаиму вместе с этим клочком земли. Потом опять она перешла Дорну, и каждый новый хозяин что-то тут доделывал, достраивал, замок становился все интереснее и интереснее… помпезное получилось строение. – Нимея в предвкушении улыбается. – Мы же пойдем туда?

– Ты меня спрашиваешь? У меня есть выбор?

– М-м… нет, конечно нет! Я хотела сюда с того дня, как услышала про это место. Я, вообще-то, знала, что нам по дороге можно будет сюда заехать, но побаивалась – как видишь, путь, не подходящий для машины. Интересно, как себе это представляла официантка, когда нас сюда посылала…

– Если не ошибаюсь, тут была автомобильная дорога, но мы ее проскочили. Но я не уверен, возможно, мне пытались сообщить что-то другое, я не очень внимательно слушал на уроках древнетраминерского.

– Я хочу и убить тебя, и расцеловать, – качает головой Нимея. – Как можно быть таким талантливым и таким глупым одновременно? Ты же старостой был, в конце концов!

– Должность я получил исключительно за природное обаяние.

– А я и не сомневалась.

– Ты хотела дом с достаточно крепкой дверью… – меняет тему Фандер, пока они не начали ссориться. – Что может быть крепче ворот замка? Я думаю, что смогу договориться с лесом, чтобы в случае чего предупредил о гостях. Не уверен, что это сработает, но я постараюсь. Может, тут и остановимся?

– О-о, да. Я думала, ты струсишь. Спасибо, святые силы, что дали мне такого напарника! Еще и целуется что надо! – В ее голосе проклевывается уважение, ее как будто впечатлило умение Фандера говорить с деревьями.

Он в ответ на ее слова и заинтересованный взгляд поднимает брови, мол, продолжай хвалить, а Нимея вместо ответа бросается к оромному, покрытому щербинами крыльцу, как к родному.

Еще и целоваться умеет…

Фандера ненадолго парализует, а легкие начинают гореть при каждом вдохе. Он не хочет этого допускать, но ростки надежды уже вовсю прорываются из сердца, настырно наполняют кровь эйфорией, прорастают от пяток к макушке, охватывая тело.

– Ты идешь? – кричит с крыльца Нимея.

Фандер присоединяется к ней и бегло осматривает окрестности.

Лес давно скрыл из вида оставленную людьми деревню, только замковые стены торчат из-под плотного зеленого покрывала клематиса. Густая листва обнимает замок, касается его стен со всех сторон. Черный камень кажется не более чем частью леса, будто давно сдался и признал, что ему никогда больше не быть домом, а только местом, на котором вовсю разрастутся тонкие кудрявые лианы.

Замок выглядит одичавшим, но и Нимея, и Фандер смотрят на него с благоговейным восторгом. Камни лоснятся от влаги, исходящей со стороны холодной реки, окна побиты, но кое-где уцелели вычурные витражи.

Высокая деревянная дверь поддается Фандеру не сразу, пока рядом приплясывает в нетерпении Нимея, поддакивая и требуя уступить место ей. Наконец они входят в холл и принимаются чихать.

– Я будто в сундуке с платьями твоей матери, – закашливается Нимея. – Ужас какой…

– Зато смотри, какой паркет… – Восхищенный Фандер даже присаживается на корточки и гладит грязные деревянные дощечки. – Нужно зажечь свет…

Он шарит в сумке Нимеи, достает полуразряженный фонарик.

– Черт возьми, это настоящий замок! Я в чертовом замке! – восклицает Нока, стоит свету фонарика озарить комнату.

Перед ними классическая широкая лестница, как из сказки, шелк на стенах, канделябры, у огромного камина крошечный столик на изящных ножках и пара пыльных кресел.

– Хочу тут жить, – вздыхают они хором и, не сговариваясь, бросаются к лестнице.

– Стоп! – велит Фандер, Нимея напрягается, оборачивается. – Миледи, примите мою руку.

– О, сир, конечно, как можно, – жеманно выдыхает она и принимает руку Фандера. Она делает вид, что приподнимает подол платья, поднимаясь по ступеням. – Право, день выдался суматошный.

– И не говорите… Эти бандиты совсем с ума посходили. Нападать на королевских особ!

– Непременно пошлем за ними отряд!

– Уже утром их головы будут на плахе, душа моя.

И оба покатываются со смеху.

Лестница после долгой ходьбы по лесу кажется просто бесконечной, зато заканчивается огромным пустым холлом, будто его кто-то обокрал, и вереницей дверей.

– Любишь старые замки? – спрашивает Фандер.

– Люблю все старое. Иначе зачем, по-твоему, я дружу с твоей мам…

– Эй!

– Ладно. Ну да, я обожала в детстве всякие романы странные, не любовные, а приключенческие: про пиратов, бандитов и рыцарей. Хочу быть рыцарем и жить тут. Будешь моей принцессой в беде?

Она хохочет, будто очень удачно пошутила, а Фандер качает головой. Нока при всей ее девочковой милости: тощем теле, пышных длинных кудрях и милейших веснушках – убежденная пацанка. Даже несмотря на то, что она в академии красиво одевалась, использовала косметику и хоть и в шутку, но флиртовала с Энгом, таки осталась той, кто лазает по деревьям.

– Утром посмотрим тут все при свете? – уточняет Нимея.

– Да, а то фонарик сядет, а я артефакты, увы, не заряжаю. Я больше по цветочкам, кустикам…

– Какое упущение, сир, следовало мне выходить за илунженца.

– Вы, моя дорогая, тоже не подарок, – с улыбкой ворчит Фандер, чувствуя себя полным дураком оттого, что сердце чаще бьется из-за их маленькой глупой игры в королевскую чету.

Они открывают дверь одной из комнат и осматриваются. Это небольшая музыкальная гостиная. Окна в ней разбиты ветвями дерева, слишком сильно разросшегося без присмотра людей. Стекла осыпались, а сквозь пустые глазницы рам проросла актинидия, взобравшись по стене замка и спрятав в комнате кудрявую макушку. Кое-где видны коричневые плоды, похожие на небольшие картофелины.

– Что это? Как думаешь, съедобно? – Нимея присматривается и срывает одну картофелину, проводя по ней большим пальцем. – Она будто волосатая.

– Да, это съедобно, но думаю, на пустой желудок все-таки не стоит. Это киви. Вкусные, но кислые штуковины. Не пробовала?

– Прости, киви – это что-то на богатом?

Актинидия заполонила комнату, оплела несчастную скрипку, брошенную кем-то на пол, укрыла одеялом старинный рояль, который теперь белозубо улыбался. Его крышка отсутствует, но в целом инструмент выглядит рабочим. Нимея подходит и нажимает на клавиши, не ожидая, что извлечет хоть какие-то звуки, но комната мигом оживает. Звуки кажутся слишком громкими, Нимея тут же испуганно отдергивает руку, и Фандер согласно кивает. Ему вообще теперь хочется говорить исключительно шепотом. Он садится на корточки и подносит к актинидии руку, а та послушно ее обвивает.

– Тут завораживающе красиво, – произносит он совсем тихо.

– Согласна… Не думала, что ты любитель старины…

– Я вырос в старинном Траминере, конечно, я люблю замки.

– Вранье. Энграм тоже вырос там, и брошюрки про эту деревню его не впечатлили, потому что тут нет бассейна и бара.

– Ну-у, хорошо, я уникален, – соглашается Фандер, прекращая изучать тонкие ветки, и обнаруживает, что за ним наблюдают.

Нимея смотрит на него, сидящего у окна, он на нее, стоящую у рояля в пятне лунного света. И снова тишина между ними.

– Я кое-что придумал, –