Феечка в драконьей академии (СИ) - Софья Дашкевич

И ведь какое интересное получается совпадение: Деррика вывели из игры аккурат после того, как я сообщила Лею, что ухожу к его сопернику. Сначала золотой пытался уговорить меня на сделку, а когда я отказалась, меня тут же бросили в подвал, нагнали страху, мол, из него одна дорога — на эшафот. А потом — раз! — и снова на горизонте Тарвин с его матримониальными планами. Ну а кто станет сопротивляться браку, если единственная альтернатива ему — казнь? Между Аурвиром и плахой любой дурак выберет пещеры золотого клана! То есть, формально, Лейгард вроде и ни при чем, все сделал руками Тарвина, но действительно ли меня спасли? Или это была всего лишь тщательно разыгранная многоходовка?

Когда в подвале появился сам Лей, я только убедилась в своей правоте. Вытащить он меня пришел, скажите на милость, какое благородство! Рассчитывал, видимо, что стоит ему распилить решетку, как я свалюсь в его объятия перезрелой грушей, рыдая от счастья. А как убедительно он изображал сочувствие! Лица его я, разумеется, видеть не могла, зато голос золотого так и источал искреннюю поддержку.

— Тебе не больно? — участливо поинтересовался он, орудуя ножовкой.

— Ну что ты, даже приятно! — саркастично ответила я.

— Не злись, Ви! Я не мог оставить тебя здесь… — из его уст разве что елей не капал. Не дракон, а сестра милосердия! — Знаю, ты против всей этой затеи с браком, но сейчас это лучший выход. И я считаю, что поступил правильно. Твоя жизнь дороже всего! Можешь ругаться, сколько угодно, но это факт.

О, нет, ругаться я как раз не собиралась. Особенно, пока меня тисками держала проклятая решетка. Спугни я Лея раньше времени, он бы снова бросил меня здесь вариться в страхе и отчаянии. Слишком долго я пребывала в блаженном неведении, считала его своим другом. Играла с ним в бирюльки, пока он уделывал меня в шахматы. Достаточно! Драконы только прикидываются прямолинейными варварами и диковатыми солдафонами, на деле их главное оружие — даже не огонь, а коварство. И справиться с ними можно только этим же самым оружием.

— Ты прав, — вздохнула с деланным раскаянием. — Что бы я без тебя делала?.. Это ведь ты попросил Тарвина вступиться за меня?

— А кто же еще! — гордо подтвердил Лей, не подозревая, что сам себе подписывает приговор.

— Как думаешь, есть шанс, что он не заберет меня в Аурвир?

— Вряд ли. — Золотой покачал решетку, но она пока не поддавалась, и он вновь взялся за ножовку. — Там безопаснее. Да ты не волнуйся, рядом будет Найла, пусть занимается свадьбой… Чтоб тебя, рука отваливается! — последняя фраза относилась уже не ко мне, а к упрямой железяке.

— Но мы ведь потом отменим свадьбу, да?

— Как скажешь! — прокряхтел Лейгард сзади, не переставая пилить. — Давай не загадывать. Пусть шумиха поуляжется, а там будет видно…

Мне и так уже все было видно. Лей явно почивал на лаврах, считал, что его план сработал. Правда, в этот план не входила ножовка, — скрипя зубами и пыхтя, золотой ворчал на себя за то, что передал инструмент Кайсе, и на саму алую, из-за которой я якобы застряла. Хотя на самом деле его, наверное, гораздо больше злило, что он меня чуть не упустил. Что ж, в таком случае, его ждет очень большой сюрприз!

Вскоре у меня за спиной гулко звякнула об пол доломанная решетка, а давление на ребра ослабло. Музы, как же хорошо было вдохнуть полной грудью! Я выползла на улицу, радуясь, что весть о моем позорном заточении еще не разнеслась по всей академии, и народ не сбежался поглазеть на полуголую феечку. Впрочем, вполне возможно, что Тарвин им просто запретил, — для него-то я теперь собственность клана.

Лейгард подтянулся на подоконнике и вылез вслед за мой, утирая под со лба и даже не скрывая довольной улыбки. Меня аж передернуло от гнева, но золотой, видно, решил, что дрожу я по другой причине.

— Ты замерзла? — заботливо спросил он.

— Есть немного.

— Твое платье испачкалось… — Лей взялся за пуговицы на дублете. — Сейчас… Ах, да, чуть не забыл! — и он вытащил из-за пазухи мою любимую кисть и протянул мне.

Это и стало его роковой ошибкой.

— Назад! — приказала, направив кисть на предателя.

— А?.. — золотой, опешив, хлопнул ресницами. — Ви, ты чего?!

— За жизнь ты мою беспокоился, да? Спаситель недоделанный!

— Виана, перестань… Ты просто устала, проголодалась…

— Ага, и ты решил накормить меня ложью?!

— Не говори так! — он сделал обиженное лицо.

На чувство вины решил надавить! Не-е-ет, мой дорогой женишок, больше я эту наживку не проглочу.

— А то что? — прищурилась я. — Отравишь меня, как Деррика?!

— Что?! — Лей даже закашлялся: то ли слюной поперхнулся от неожиданности, то ли понял, что я его раскусила, и страх сдавил ему горло. — Ты рехнулась? Не трогал я твоего…

— Что ты ему подсыпал? — перебила настойчиво, сжав кисть покрепче.

— Ты в себе, Ви? Это же я! Я бы никогда…

— Что. Ты. Ему. Подсыпал?!

— Ладно-ладно, ты на нервах. Давай выдохнем, — он миролюбиво поднял руки. — Если бы я хотел его убить, он бы уже догорал на погребальном костре! А ему лучше, вот-вот прилетят…

— Не заговаривай мне зубы! — огрызнулась я. — Какой был яд?

— Да никакой! — потерял терпение Лейгард. — Хватит уже нести околесицу!

Не хочешь признаваться по-хорошему? Ладно, я и по-плохому умею.

Заранее к мести я не готовилась, вдохновение пришлось черпать буквально из воздуха. Взмахнула кистью, несколько мазков — и вот уже на макушке Лея красуется яркий венок из цветов.

— Серьезно? — золотой скосил глаза наверх, разглядел кисть сирени, что свисала почти к кончику его носа, и как-то даже расслабился. — Так это была шутка, да? Маленькая женская месть?

Насчет женской мести он попал в точку, а вот с маленькой погорячился. Я ведь только начала!

Пара коротких мазков-уколов — и над венком кружит иллюзорная пчела. Жирная такая, противная… И с длинным острым жалом. Практически королева улья.

— Ну брось, Ви! — Лей выдохнул окончательно и заулыбался. — Я же в курсе, что она ненастоящая.

— Она — да, — согласилась, продолжая работать кистью.

Я заставляла пчелку исполнить призывный танец, вертеться в воздухе, метаться из стороны в сторону. Лей, может, и знал, что это насекомое иллюзорно, но ее живые собратья, что обитали в саду академии и пока еще мирно жужжали в кусте дикой розы неподалеку,